Открытый брак - Ольга Джокер

— На прошлой неделе в свой обеденный перерыв я сидела на сайте товаров для взрослых и искала что-то интересное. Когда наткнулась на ментоловые конфеты для оральных ласк — скопировала ссылку и захотела отправить Саше, чтобы уточнить — нам они нужны, или закажем другие? Но вместо диалога с мужем — кинула ссылку на товар Полине.

Я чувствую жар, хотя промах был не моим. Вжавшись под бок Наилю, детально вспоминаю ту ситуацию.

— Естественно, сообщение я быстро удалила, но было уже поздно, — продолжает Настя. Прижав ладони к лицу, произносит: — Поля, прости меня, грешную.

Наиль, до недавнего времени находившийся исключительно в роли слушателя, приподнимает широкий бокал с виски.

— Да брось. Наоборот, спасибо за наводку.

За столом поднимается гул, потому что конфеты вызывают сильный интерес. Воздух густеет, наполняя каждую клетку лихорадочным возбуждением. От него прямо-таки потряхивает.

— Можно, пожалуйста, поподробнее? — громко просит Лиля, перебивая остальных. — Что за чудо-конфеты? Почему такую ссылку получила не я?

Вопросов становится больше. Шутки — на грани фола. Как ни странно, но выпитый алкоголь не даёт мне возможности хоть каплю смутиться, несмотря на то, что в нашей прежней компании общение всегда было в рамках допустимого.

— Вам-то хоть пригодились? — долетает откуда-то из противоположного края.

Наиль достает из кармана брюк целый блистер. Бросает на центр стола. Шум нарастает.

— Я попробую? — интересуется прилично поддатая Лиля.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да без проблем, — пожимает плечами мой муж.

Девушка демонстративно выдавливает конфету на ладонь и опускает её на кончик языка. Действие начинается, эмоции на лице тотчас сменяются.

Поднявшись с места, Лиля тянет Артёма на верхний этаж под громкие аплодисменты и свист.

Эта ситуация служит поводом и для остальных, чтобы разбрестись, наконец, по комнатам.

Завтра у нас насыщенный день. Подъём чётко в девять. Затем завтрак, гонки на квадроциклах по лесу, шашлык на костре и СПА на цокольном этаже.

Мы с Наилем уходим в числе самых последних, прощаясь с именинником и его супругой. От прямого зрительного контакта с Сашей я сознательно отказываюсь. Смотрю в сторону, желаю доброй ночи.

Взяв мужа за руку, веду в нашу спальню под крышей. Игриво смеясь и кокетничая. Прибавляя шаг, чтобы заранее не поймал.

Едва за нами закрывается дверь, как мы сливаемся в глубоком и страстном поцелуе. Трогая друг друга и подбираясь к кровати. Накопившееся внизу живота напряжение явно требует скорой разрядки.

— Хочу тебя трахнуть, Полька, — хрипло произносит Наиль.

Учащённо дыша, он ведёт носом по шее, а ладонями оглаживает внутреннюю сторону бедра. Я млею от прикосновений, закатывая глаза.

— Хочу, чтобы ты меня трахнул, — вторю ему в ответ.

Опустившись на кровать, слышу отчётливый скрип, но игнорирую его, когда Саркиев ложится рядом и утаскивает меня за собой. Обвивая руками крепкую шею, захлёбываюсь от долгожданной близости.

— … я ведь предупреждала, Ром! — звучит прямо за стеной голос Миры. — Ещё раз твоя сука-секретарша позвонит среди ночи — я подам на развод!

Наиль замирает на долю секунды, но затем тут же продолжает, обхватив ладонями мои щёки и проталкиваясь в рот языком.

— … да блядь!

Я резко вздрагиваю от глухого удара, отворачиваюсь.

— Похоже на картонный домик, — тихо шепчу. — Неужели Журавлёвы не смогли расщедриться на качественную шумоизоляцию и мебель?

Муж раздраженно выдыхает.

— Саня говорил, что это арендованный.

Кажется, начни мы прямо сейчас заниматься сексом — как вся хилая конструкция сложится пополам. Абстрагироваться от скандала Миры и Романа не получается. Слишком он громкий и душераздирающий.

— … подавай, мать твою! — долетает обозлённый голос. — И с чем ты тогда останешься?

Тело сковывает напряжение. Никогда бы не подумала, что у дружелюбной Миры столь серьезные проблемы в семье. Это ужасно. У них крошечный сын, бизнес и полная гармония. Вернее, раньше я точно так думала.

Наиль опускает ладонь на мой подрагивающий живот и устремляется выше — к груди.

— Расслабься, Полюшка.

Я зажмуриваюсь. Вдруг вспоминаю, что в доме есть место поспокойнее. На цокольном этаже, куда проводила экскурсию Настя.

В коридоре никого нет, когда мы выходим из спальни. Гости давно разбрелись по своим комнатам, свет погас. И только нам, похоже, никак не спится.

Сняв туфли-лодочки и взяв их в руки, чтобы не привлекать внимание, крадусь следом за Наилем. Мне чуточку страшно и много — волнительно. Знобит. И вместе с тем ощущение экстрима прибавляет остроты нашим приключениям.

Спустившись на цокольный этаж, минуем бассейн и баню, попадая в мини-кинотеатр с большим экраном и длинным кожаным диваном у стены.

Волоски на коже встают дыбом, за грудной клеткой трепещет. Предвкушаю, что это будет лучший секс в моей жизни.

Здесь звукоизоляция на уровне. Кричи, не кричи, а никто и ничего не услышит. Этот факт раззадоривает.

Наиль включает фильм, приглушает звук. На экране мелодрама, но ему плевать. Саркиев не любит трахаться в темноте. Обожает, когда видно все плавные изгибы.

Вжавшись в мои лопатки, он снимает тонкие бретельки платья, оголяя грудь. Сведя вместе полушария, сдавленно стонет.

— Моя девочка…

Теплое дыхание щекочет кожу и бегло распространяется по телу. Руки Наиля везде. Оглаживают живот, скользят ниже и стягивают белье к щиколоткам. По ноге невольно стекает капля влаги.

Переступив трусики, вжимаюсь коленями в кожаный диван. Трусь ягодицами о каменный пах, ловлю спонтанный короткий поцелуй в губы. Завожу руку за голову, трогаю колючий ёжик волос на затылке мужа. Поощряя всё то, что он делает.

— Подрочи, Поль, — просит Наиль, расстегнув молнию и высвободив твердый член.

Проведя по длине вверх и вниз, растираю смазку и ощупываю крупные венки, пока пальцы мужа раскрывают мои половые губы и трут клитор. Кажется, ещё чуть-чуть, и я взорвусь от красочных ощущений.

— Хочу тебя… В себе… — бессвязно проговариваю. — Наиль, пожалуйста…

Ноги подкашиваются от нежных и умелых движений, едва пальцы проникают внутрь. Постанываю, теряюсь. В животе копится жар, грудь тяжелеет.

Пытаясь повторить просьбу, поворачиваю голову и шокированно застываю, не в силах вымолвить