Лидия. Головная боль академии - Натали Лавру

на мгновение, профессор коварно улыбнулась! Я бы даже сказала, коварнейше! А потом её лицо приобрело привычное благостное выражение.

— Я неплохо знакома с тамошним руководством и считаю, что ты как нельзя лучше впишешься в атмосферу севера.

— И что же вы недоговариваете? — очередная моя попытка узнать, что от меня скрывают.

— Ничего особенного, — снова с милой улыбкой соврала профессор, а мне стало до жути интересно. — Поверь, всё это я делаю исключительно для твоего блага.

Верю. Но не каждому позволю причинить мне добро.

— Вам не нравится мой характер?

— О, напротив, — она манерно махнула кистью. — Твоё появление внесёт оживление в ряды адептов и преподавательского состава. Уверена, перед вашим прогрессивным умом не устоит даже профессор Фенек…

— Кто???

Ну, всё. Лучше уж я дома как-нибудь, на индивидуальном обучении… Перетерплю!

Знаем мы этого старого… Кхм.

Профессор Фенек преподавал зельеварение ещё у моих родителей. Это тот случай, когда шаг влево, шаг вправо — расстрел, ну, или незачёт. И вместо того, чтобы открывать новые грани науки, ты топчешься на одном месте, дословно заучивая никому не нужные правила, характеристики ингредиентов и химические формулы.

Да этот Фенек в обморок грохнется, увидев, как я варю свои зелья! Стоит ему познакомиться с моей импровизацией, и он окончательно утратит веру в молодёжь.

Даже когда мама с папой учились у него, он уже был старым брюзгой. А уж что с ним стало спустя двадцать лет…

— Грю не настолько страшен, как его описывают. Скорее, он угрюм, потому что до сих пор не встретил продолжателя своего дела с живым умом. И я уверена, что это ты, Лидия.

Пф! А я-то думала, у неё более интересная причина сослать меня на север. Даже как-то обидно, что в Северной академии меня ждёт не красавчик-препод, а старый… Грю.

— А я вот почему-то уверена в обратном, — ответила на её смелое высказывание.

— Ты сомневаешься в своём мастерстве и призвании? — и лукавый взгляд с мою сторону.

Это, что, сейчас была попытка взять меня на «слабо»?

— В своём мастерстве я уверена так же, как в сугубо консервативных взглядах магистра Фенека…

«С кошмарным именем Грю», — но это я уже добавила про себя.

Нет, ну, в конце концов, Фенек уволился из Магической академии имени Максимилиана де Таура, потому что ему намекнули, что у него слишком жёсткие и завышенные требования к адептам. Короче, он валил всех подряд, никак не поощряя натужные старания тех, кто просто не одарён по части зельеварения. Как, например, Кэт. Ведь общий курс зельеварения проходят все! И на старших курсах этот предмет есть на каждом факультете.

— Между прочим, это ещё спорный вопрос, кто суровее: я или Грю. Но, как видишь, мы сидим и пьём синий чай, привезённый мне Эдвардом Стейплзом из гранитных долин.

— Ну, во-первых, вы знаете, кто я…

— Для преподавателя это не имеет значения, — перебила она.

— Во-вторых, в вас я с первого взгляда почувствовала родственную душу.

— Уверяю тебя, стоит заговорить с Грю о морских гадах и водорослях, из которых получают ингредиенты для особо пикантных зелий, и он твой навеки!

Я вот что-то не особо хочу, чтобы магистр Фенек стал навеки моим…

Видимо, профессор де Грасс прочитала это по моему кислому выражению лица.

— Ты просто с ним ещё не знакома. Он — человек с богатейшей массой знаний. И грустный он оттого, что пока не нашёл, кому этот багаж передать.

— У меня и свой багаж немаленький.

— О, Лидия, тебе ли не знать, что в нашем деле нет предела совершенству?

К концу разговора мадам Талиса убедила меня, что Фенек — душка, и что учиться у него — это дар судьбы, надо только подобрать к нему ключик.

Не то чтобы я поверила, но, судя по всему, Северная магакадемия Вилльмана не такое уж плохое место. Уж всяко лучше, чем домашняя тюрьма.

Дом, милый дом. Как же приятно в нём… гостить. Нечасто. Чтобы только повидаться с родными и вновь упорхнуть в свою прекрасную, насыщенную и, главное, вольную жизнь!

* * *

Вместе с последним экзаменом академия — увы! — распрощалась с нами.

Папа забрал мои документы.

В итоге мы имеем отличницу меня, готовую к отъявленным бесчинствам, чтобы родители сами пришли к мысли отослать неугомонное дитятко куда подальше.

А ещё… Я ведь не забыла о зелье плодородия! Так что держитесь, дорогие мои. Я обеспечу вам наследника.

Предаваясь размышлениям, я ещё не подозревала, какая подлянка меня ждёт.

* * *

С самого первого дня моего возвращения домой всё пошло наперекосяк. Сначала за обедом мама как-то подозрительно смотрела на меня, словно изображая менталистку. Причём она переводила взгляд с меня на папу и обратно, и от этого мне стало как-то совсем не по себе.

Папа ведь ей не рассказал? Он бы ни за что не сдал меня!

Впрочем, судя по тому, как папуля ёрзает на стуле, изо всех сил пытаясь вести себя непринуждённо, ему тоже не нравится мамино внимание.

Блин. Надо срочно поговорить с родителем и выстроить чёткую линию поведения.

После обеда я отправила папе магвестник, где назначила на семь утра встречу тет-а-тет в общем кабинете. Самое удобное время: мама в это время нежится в ванне и настраивается на рабочий день.

От папы тут же прилетел ответ: «Приду».

О, знала бы я, как подставляю папулю!

Встретились мы, никем не замеченные, в назначенное время в нужном месте.

Собственно, наша встреча не была подозрительной. Иногда, когда накапливались горы дел, мы после тренировки на мечах быстренько принимали душ каждый в своих покоях, переодевались и садились за работу.

В этот день дел было не особо много, но об этом прислуге знать не положено.

А в саду во время тренировки было как-то не до разговоров, тем более, там мы были не одни.

— Почему мама так подозрительно смотрела на меня вчера за столом? Ты ей что-то рассказал? — начала я.

— Я — нет, — папа покачал головой, но взгляд у него был недобрый. — Может, до неё дошли слухи?

— Какие слухи, пап? — я начала раздражаться, предчувствуя новую волну нравоучений.

— Вот такие! — он достал из ящика стола свёрнутый вчетверо лист. Узнаваемый лист!

— Ты зачем приволок сюда эту пакость?

— А ты почитай. Это новый выпуск. Видимо, издателю понравился ажиотаж вокруг твоей персоны, — папа деловито сложил руки на груди и тылом опёрся на край стола.

Лучше бы я не читала.

«Вопиющее поведение наследной герцогини де Фирби! Ахнете, когда узнаете!» — гласил заголовок на серой листовке. Да-да, напечатано было