Том 1. Стихотворения - Василий Жуковский

К А.Н. Арбеневой*

«Рассудку глаз! другой воображенью!» —Так пишет мне мой стародавний друг.По совести, такому наставленьюПоследовать я соглашусь не вдруг.Не славно быть циклопом однооким!Но почему ж славнее быть косым?А на земле, где опытом жестокимМы учены лишь горестям одним,Не лучший ли нам друг воображенье?И не оно ль волшебным фонаремЯвляет нам на плате роковомБлестящее блаженства привиденье?О друг мой! Ум всех радостей палач!Лишь горький сок дает сей грубый врач!Он бытие жестоко анатомит:Едва пленял мечты наружный свет,Уже злодей со внутренним знакомит…Призра́к исчез — и грация — скелет.Оставим тем, кто благами богаты,Их обнажать, чтоб рок предупредить;Пускай спешат умом их истребить,Чтоб не скорбеть от горькой их утраты.Но у кого они наперечет,Тому совет: держись воображенья!Оно всегда в печальный жизни счетВеселые припишет заблужденья!  А мой султан — султанам образец!Не все его придворные поэтыНаграждены дипломами диетыИль вервием… Для многих есть венец.Удавка тем, кто ищет славы низкой,Кто без заслуг, бескрылые, ползком,Вскарабкались к вершине Пинда склизкой —И давит Феб лавровым их венком.Пост не беда тому, кто пресыщеньяНе попытал, родася бедняком;Он с алчностью желаний незнаком.В поэте нет к излишнему стремленья!Он не слуга блистательным мечтам!Он верный друг одним мечтам счастливым!Давно сказал мудрец еврейский нам:Все суета!*Урок всем хлопотливым.И суета, мой друг, за суету —Я милую печальной предпочту:Под гибельной Сатурновой косоюВозможно ли нетленного искать?Оно нас ждет за дверью гробовою;А на земле всего верней — мечтать!

  Пленительно твое изображенье!Ты мне судьбу завидную сулишьИ скромное мое воображеньеВысокою надеждой пламенишь.Но жребий сей, прекрасный в отдаленье,Сравнится ль с тем, что вижу пред собой?Здесь мирный труд, свобода с тишиной,Посредственность, и круг друзей священный,И муза, вождь судьбы моей смиренной!Я не рожден, мой друг, под той звездой,Которая влечет во храм Фортуны;Мне тяжелы Ареевы перуны.Кого судьба для славы обрекла,Тому она с отважностью далаИ быстроту, и пламенное рвенье,И дар: ловить летящее мгновенье,«Препятствия в удачу обращатьИ гибкостью упорство побеждать!»Ему всегда в надежде исполненье,Но что же есть подобное во мне?И тени нет сих редких дарований!Полжизни я истратил в тишине;Застенчивость, умеренность желаний,Привычка жить всегда с одним собой,Доверчивость с беспечной простотой —Вот все, мой друг; увы, запас убогий!Пойду ли с ним той страшною дорогой,Где гибелью грозит нам каждый шаг?Кто чужд себе, себе тот первый враг!Не за своим он счастием помчится,Но с собственным безумно разлучится.Нельзя искать с надеждой не обресть.И неуспех тяжеле неисканья.А мне на что все счастия даянья?С кем их делить? Кому их в дар принесть?..«Полезен будь!» — Так! польза — долг священный!Но мне твердит мой ум не ослепленный:Не зная звезд, брегов не покидай!И с сильным вслед, бессильный, не дерзай!Им круг большой, ты действуй в малом круге!Орел летит отважно в горный край!Пчела свой мед на скромном копит луге!И, не входя с моей судьбою в спор,Без ропота иду вослед за нею!Что отняла, о том не сожалею!Чужим добром не обольщаю взор.Богач ищи богатства быть достойным,Я обращу на пользу дар певца —Кому дано бряцаньем лиры стройнымЛюбовь к добру переливать в сердца,Тот на земле не тщетный обитатель.Но царь, судья, и воин, и писатель,Не равные степе́нями, равныВ возвышенном к прекрасному стремленье.Всем на добро одни права даны!Мой друг, для всех одно здесь провиденье!В очах сего незримого судьиМы можем все быть равных благ достойны;

Среди земных превратностей спокойныИ чистыми сберечь сердца свои!Я с целью сей, для всех единой в мире,Соединю мне сродный труд певца;Любить добро и петь его на лире —Вот все, мой друг! Да будет власть творца!

Пиршество Александра, или Сила гармонии*

По страшной битве той, где царь Персиды пал,Оставя рать, венец и жизнь в кровавом поле,    Возвышен восседал,    В сиянье на престоле,   Красою бог, Филиппов сын.   Кругом — вождей и ратных чин;   Венцами роз главы увиты:Венец есть дар тебе, сын брани знаменитый!   Таиса близ царя сидит,   Любовь очей, востока диво;   Как роза — юный цвет ланит,   И полон страсти взор стыдливый.    Блаженная чета!    Величие с красою!    Лишь бранному герою,Лишь смелому в боях наградой красота!И зрелся Тимотей среди поющих клира;   Летали персты по струнам;Как вихорь, мощный звон стремился к небесам;   Звучала радостию лира.   От Зевса песнь ведет певец:   «О власть любви! Богов отец,   Свои покинув громы, с трона,   Под дивным образом дракона,   Нисходит в мир; дугами вьет   Огнечешуйчатый хребет;   В нем страсти пышет вожделенье;К Олимпии летит, к грудям ее приник,Обвил трикраты стан — и вот Зевесов лик!Вот новый царь земле! Зевесово рожденье!»И строй внимающих восторгов распален;Клич шумный: царь наш бог! И стар и млад воспрянул.И звучно: царь наш бог! — по сводам отзыв грянул.    Царь славой упоен;    Зрит звезды под стопою;    И мыслит: он — Зевес;    И движет он главою,   И мнит — подвигнул свод небес.Хвалою Бахуса воспламенились струны:   «Грядет, грядет веселый бог,   Всегда прекрасный, вечноюный.   Звучи, кимвал; раздайся, рог;   Наш Бахус светлый, сановитый;   Как пурпур, пламенны ланиты;   Звучи, труба! грядет, грядет!   Из кубков пена с шумом бьет;   Кипит в ней пламень сладострастный.   Пей, воин! дар тебе сосуд.    О, Вакха дар бесценный!    Вином воспламененный,   Забудь, сын брани, бранный труд».   И царь, волнуем струн игрою,   В мечтах сзывает рати к бою;   Трикраты враг сраженный им сражен;   Трикраты пленный брошен в плен.<span class=«line12» id=«L56»>Певец зрит гнева пробужденьеВ сверкании очей, во пламени ланит;И небу и земле грозящу ярость зрит…Он струны укротил; их заунывно пенье;Едва ласкает слух задумчивый их глас,И жалость на струнах смиренных родилась.Он Дария поет: «Царь добрый! Царь великий!Кто равен с ним?.. Но рок свой грозный суд послал;    Он пал, он страшно пал;    Нет Дария-владыки.   В кипящей зыблется крови;   От всех забыт в ужасной доле;   Нет в мире для него любви;   Хладеет на песчаном поле;   Где друг — глаза его смежить   И прахом сирую главу его покрыть?»   Сидел герой с поникшими очами;   Он мыслию прискорбной пробегал   Стези судьбы, играющей царями;   За вздохом вздох из груди вылетал,   И пролилась печаль его слезами.   И дивный песнопевец зрит,   Что жар любви уже горит   В душе, вкусившей сожаленья, —   И песнь взыграл он наслажденья:   «Проснись, лидийский брачный глас;   Проникни душу, пламень сладкий;   О витязь! жизнь — крылатый час;   Мы радость ловим здесь украдкой;   Летучей пены клуб златой,   Надутый пышно и пустой —   Вот честь, надменных душ забава;   Народам казнь героев слава.   Спеши быть счастлив, бог земной;   Таиса, цвет любви, с тобой;   К тебе ласкается очами;   В груди желанья тайный жар,   И дышит страсть ее устами.   Вкуси любовь — бессмертных дар».Восстал от сонма клич, и своды восстенали:«Хвала и честь любви! певцу хвала и честь!»   И полон сладостной печали,Очей не может царь задумчивых отвесть   От девы, страстью распаленной;Блажен своей тоской; что взгляд, то нежный вздох;Горит и гаснет взор, желаньем напоенный,И, томный, пал на грудь Таисы полубог.Но струны грянули под сильными перстами,Их страшный звон, как с треском падший гром;Звучней, звучней… поднялся царь; кругом   Он бродит смутными очами;   Разрушен неги сладкий сон;   Исчезла прелесть вожделенья,И слух его разит тяжелый, дикий стон:    «Сын брани, мщенья! мщенья!   Покорствуй гневу Эвменид;   Се девы казни! страшный вид!   Смотри! смотри! меж волосами   Их змеи страшные шипят,   Сверкают грозными очами,   Зияют, жалами блестят…   Но что? Там бледных теней лики;   Воздушный полк на облаках;   Несутся… светочи в руках;   Их грозен вид; их взоры дики;То воины твои… сраженным в битве нет   Последней дани погребенья;   Пустынный вран их трупы рвет,    И воют: мщенья! мщенья!Бежит от их огней пожар по небесам;Бедой на Персеполь их гневны очи блещут;    Туда погибель мещут;К мечам! Бойницы в прах! Огню и дом и храм!..»   И сонмы всколебались к брани;   На щит и меч упали длани;И царь погибельный светильник воспалил.О горе, Персеполь! грядет владыка сил;    Таиса, вождь герою,Елена новая, зажжет другую Трою.Так древней лиры глас — когда еще молчал    Орга́на мех чудесный —   Перстам послушный, оживлялВ душе восторг, и гнев, и чувства жар прелестный.Но днесь другую жизнь гармонии дала   Сесилия, творец органа.Бессмертным вымыслом художница слилаПротяжность с быстротой, звон лиры, гром тимпанаИ пенье нежных флейт. О древних лет певец,Клади к ее стопам заслуг твоих венец…   Но нет! вы равны вдохновеньем!   Им смертный к небу вознесен;   На землю ангел низведен   Ее чудесным сладкопеньем!

Пловец*