Эта покорная тварь – женщина - Валерий Гитин

Но, увы, традиции…

Идиотские, кстати, традиции, господа.

МЕГЕРЫ

В отличие от попрыгуний, равнодушно-потребительски относящихся к своим мужьям, да и вообще к семейному быту и укладу, представительницы этого типа вникают во все детали, все контролируют и жестко пресекают все проявления самостоятельности действий и даже мыслей. Это домашние тираны, власть которых, впрочем, основывается не на каких-либо объективных факторах, а на безвольной податливости окружающих. Согласно законам Природы всякий вакуум заполняется, туг уж ничего не поделаешь.

Классический образ жены-мегеры создал Пушкин в своей «Сказке о рыбаке и рыбке».

Да и вся мировая литература пестрит подобными монстрами с телами женщин и душами… тоже женщин, увы…

-----------------------------------------

«Monsieur ничего не значит у себя. Он менее значит, чем прислуга, как ни третируется здесь эта последняя, он менее значит, чем кошка, которой позволяется все. Мало-помалу ради спокойствия он отказался от всякой власти хозяина дома, от всякого достоинства мужчины в пользу своей жены…

Хозяйка управляет всем решительно… Она наблюдает за конюшней, птичьим двором, садом, погребом, дровами и везде находит возможность накричать. Никогда дело не делается так, как она хочет; она беспрестанно жалуется, что ее обкрадывают. И просто невообразимо, до чего зорок ее глаз! Ее и не пробуют обманывать, потому что ее не проведешь. Она сама платит по счетам, сама получает ренту и арендную плату, сама заключает договоры. У нее хитрость старого бухгалтера, грубость плохого судебного пристава, гениальная комбинация ростовщика… Просто невероятно… Конечно, она дрожит над каждым грошом и если развязывает мошну, то только для того, чтобы положить туда денег… Она оставляет хозяина без копейки: у него, бедняга, едва хватает на табак. Среди своего богатства он более нуждается, чем все, окружающие его здесь…

Даже почтовую бумагу madame запирает в шкаф, ключ от которого хранится у нее, и она выдает ему бумагу отдельными листами, причем ворчит:

Покорно благодарю!.. До чего ты изводишь бумагу! И кому это ты можешь писать, чтобы до такой степени тратить бумагу!

Единственно, в чем его упрекают, чего не могут ему простить, это его недостойная слабость, и то, что он дает над собою такую власть подобной мегере…»

ОКТАВ МИРБО. Дневник горничной

------------------------------------------

Но противоположности притягиваются, и всякий садизм легко переходит в мазохизм, поэтому подобные дамы со своими наглыми и грубыми любовниками ведут себя зачастую как безрассудно щедрые, ласковые и покорные твари.

Такова жизнь.

РАБЫНИ

По своему статусу, характеру и внешним проявлениям представительницы этого типа жен резко контрастируют с мегерами, хотя никто не сможет поручиться за то, что освобожденная рабыня не станет вдруг своей противоположностью.

Идеей-фикс раба бывает, как правило, не свобода, а месть.

Жены-рабыни, в отличие от душечек, не живут интересами своих господ-мужей, не участвуют в их делах, они попросту покоряются им, и не в силу подчинения безусловному авторитету, а лишь вследствие своей духовной ограниченности, избирая объектами рабского служения мужчин примитивных, ничтожных, но сумевших теми или иными способами поставить себя на пьедестал господина.

Зачастую их поднимает на этот пьедестал лишь слепая любовь рабынь.

КСТАТИ:

«Любовь не ищет подлинных совершенств; более того, она их как бы побаивается: ей нужны те совершенства, которые творит и придумывает она сама. В этом она подобна королям: они признают великими только тех, кого сами и возвеличили».

Да, эти женщины сами творят своих кумиров, создают иллюзорные образы и поклоняются им, испытывая мазохистский восторг унижения.

Но кроме подобных добровольных рабынь есть еще определенная часть представительниц этого типа жен, которые стали таковыми исключительно в силу обстоятельств.

Подобные женщины встречаются довольно часто во всех временах и странах, где жену можно было купить как бессловесную скотину, но особенно в мусульманском мире, с его узаконенным многоженством.

Обитательницы султанских гаремов назывались женами, но по сути своей были наложницами, рабынями, чьи жизни полностью зависели от настроений и прихотей их общего мужа-повелителя.

Гарем в переводе с арабского означает «неприкосновенный», «святой» терем или часть дома, где содержатся жены хозяина, нечто вроде закрытой для посторонних глаз фермы.

Обычно гаремы располагались в помещениях, окна которых выходили только во двор хозяина, тщательно охраняемый неусыпной стражей

Семь главных жен султана назывались калинами. Звание же султанши носили мать, сестры и дочери султана. За калинами по иерархической лестнице следовали прислужницы султана — гадиклик, ну а все остальное поле сексуальной деятельности повелителя составляли многочисленные одалиски.

Охраняли обитательниц гарема обычно черные евнухи.

В переводе с греческого «евнух» — это «блюститель ложа», мужчина, подлежащий обязательной кастрации во избежание половых контактов со священной собственностью ревнивого властителя сотен и сотен Дездемон.

У аббасидского халифа аль-Мамуне (813–833) гарем насчитывал 6300 жен.

С развитием цивилизации гаремы несколько сократили свою многолюдность, однако положение их обитательниц всегда оставалось стабильным, то есть рабским.

------------------------------------------

«Гарем затих — все женщины разошлись по своим комнатам. Днем можно было свободно ходить из одного внутреннего дворика в другой и навещать друг друга, но ночью они оставались в одиночестве под охраной евнуха и своих служанок. Никто никогда не посмел бы нарушить это правило. Женщина, которая дерзнула бы попробовать улизнуть от своих стражей, рисковала встретиться лицом к лицу с пантерой, обученной бросаться находящих по коридорам.

Несколько девочек-служанок, посланных своими хозяйками на кухню за каким-то лакомством, погибли именно таким образом. По утрам два евнуха, дрессировавших пантеру, разыскивали ее во дворце, и когда это им удавалось, раздавался крик: «Алчади привязана!» Только после этого все вздыхали с облегчением, и гарем оживал вновь».

«Англичанка смотрела Анжелике в лицо.

— Ты боишься его, не так ли? Но ты тверда, как сталь. Когда Лейла Айше смотрит на тебя, она говорит, что в твоих глазах спрятано по кинжалу. Черкешенка заняла место, которое Осман Фараджи берег для тебя, и все же ты переживаешь за нее.

— Ради Бога, что они делают с ней?

— О, наш повелитель очень изобретателен в пытках. Ты слышала, как он умертвит Нину Варадову? Это была прекрасная русская девушка. Она дерзко разговаривала с ним. Он отрезал ей груди, защемив их крышкой сундука, которую прижимали два палача… И это не единственная женщина, которую он так мучил. Посмотри на мои ноги, — Она приподняла подол юбки и показала ступни и лодыжки, сильно покрасневшие и покрытые странными ожогами. — Их опускали в кипящее масло, чтобы заставить меня отречься от моей религии. Тогда мне было всего пятнадцать лет. Я уступила. За мое упорство он полюбил меня вдвое сильнее. В его объятиях я познала неземное наслаждение.

— Ты говоришь об этом чудовище?

— Ему приходится заставлять других страдать. Это приносит ему удовольствие».

АНН и СЕРЖ ГОЛОН. Анжелика в Берберии

------------------------------------------

Что до наслаждений султанских жен, то существуют данные о том, что они считались нежелательным сопутствующим элементом соития. Наслаждение должен был получать только повелитель, а его партнерши должны были быть лишь предметами, доставляющими это наслаждение. Поэтому зачастую у султанских жен вырезали клитор.

А разве не наблюдается подобное же отношение к своим женам у современных мужей добровольных рабынь? Кого интересует ее наслаждение, ее экстаз? С этими женщинами обращаются так же, как с сосудами, куда отправляют естественные надобности, только и всего.

В этом, впрочем, нет ничего оригинального: раз есть вакуум, то он заполняется. С женщиной обращаются так, как она это позволяет, а, следовательно, и заслуживает.

Добровольное рабство — это, пожалуй, самая низшая ступень, на которую может опуститься человек, если он, конечно, по натуре своей действительно человек, а не покорная тварь.

Описывая разновидности человеческих пороков, маркиз де Сад обратил внимание и на это женское качество — стремление к добровольному рабству. В своих романах он демонстрировал картины омерзительнейших проявлений этого качества, видимо, рассчитывая на то, что читательницы содрогнутся от ужаса, устыдятся, обнаружив в тайниках своих душ предрасположенность к подобным проявлениям… Но не тут-то было. Большинство читательниц де Сада клеймит не изображенные им пороки и собственные влечения к ним, а писателя, который осмелился так откровенно их обнажить и показать в истинном свете.