Сирена - Элисия Хайдер

и Уоррен взял меня за руку.

— Здесь мило. — он оглядывал недавно выложенные плиткой полы и профессионально покрашенные стены.

Мимо нас прошли две девушки, разговаривая по-испански, и исчезли на кухне.

— Думаю, что это их дом, — прошептала я. — Дом для девушек, которых они спасают.

— Похоже на то, — сказал он. — Ты можешь себе представить, как попадаешь из грязной кантины в это место?

Я покачала головой и вздохнула.

— Это место возвращает их к жизни.

На столике рядом с нами лежали брошюры. Я взяла одну из них и прочитала вслух:

— «Утренняя звезда» была основана в 2011 году Эбигейл Смит. — я просмотрела остальную часть брошюры. — Они забирают девочек, спасённых из сети работорговли в Сан-Антонио, — сказала я ему. — Это главный офис. В Хьюстоне есть поменьше.

Стук каблуков по плитке возвестил о приближении Эбигейл, которая вышла из-за угла, явно разыскивая нас. Мы оба встали, когда она нас увидела.

— Привет. Я рада, что вы пришли. Вы оба. — она тепло улыбнулась и протянула руку. — Слоан, да?

Когда её пальцы коснулись моих, я подпрыгнула от неожиданности. Все нервные окончания от макушки до кончиков пальцев на ногах загудели.

— Ого! — я посмотрел на свои пальцы, почти ожидая, что они воспламенятся.

Она усмехнулась.

— Извини, я должна была тебя предупредить.

Всё ещё потирая кончики пальцев, я посмотрела на Уоррена.

— Эбигейл, это мой парень, Уоррен Пэриш.

На этот раз она осторожно протянула ему руку.

Его глаза расширились, когда он пожал её, но не испугался, как я.

— Приятно познакомиться, — сказал он.

— Это мне приятно. — она кивнула в сторону коридора. — Пойдёмте в мой кабинет, где мы сможем поговорить наедине.

Мы последовали за ней за угол и дальше по длинному коридору, покрытому ковром. По бокам коридора шли простые белые двери.

— У вас здесь довольно впечатляющее место, — сказала я, пока мы шли.

Она улыбнулась через плечо.

— В этом доме шестьдесят коек. Мы работаем на полную мощность круглый год. Девушки, которых раньше привезли из кантины, будут находиться на этом этаже, пока им не окажут надлежащую медицинскую помощь. Затем, когда их физические потребности будут удовлетворены, мы займёмся их эмоциональным состоянием.

— Что с ними будет? — спросила я. — Когда они уедут отсюда?

— Большинство из них вернутся в свои семьи. Те, чьи семьи мы смогли найти. Другие останутся на нашем попечении до тех пор, пока их не смогут пристроить в приёмные, — сказала она.

— Так это правительственное учреждение? — спросила я, когда мы вошли в скромный, но приятный офис.

Она покачала головой.

— Мы работаем с местными властями, но финансируемся исключительно за счёт частных пожертвований. Как только вы начнёте принимать государственные деньги, вы станете зависимы от бюрократической машины. Когда я начинала это дело, поклялась, что мы будем работать только как независимое агентство. — она закрыла дверь и указала на два стула напротив своего стола. — Пожалуйста, присаживайтесь.

Мы с Уорреном сели в кресла.

— Спасибо, что приняли нас. Мы вас повсюду искали, — сказала я.

Она села за стол из вишневого дерева и удивленно на нас посмотрела.

— Зачем вы меня искали?

Мы с Уорреном переглянулись.

— Вообще-то мы думали, что вас убил серийный убийца, которого мы помогли поймать несколько недель назад.

Она рассмеялась и откинулась на спинку стула.

— Серийный убийца? Где?

— В Ашвилле, Северная Каролина, — ответила я.

Она в замешательстве склонила голову набок.

— Почему вы решили, что меня убили в Ашвилле?

Я покачала головой.

— Ну, мы думали, что вас убили в Гринсборо. Ваши коллеги по работе объявили о вашем исчезновении, и вы подходили под описание всех остальных жертв. — я снова посмотрела на Уоррена. — Мы думали, что вы мертвы, потому что…

— Потому что, когда вы смотрели на мою фотографию, вы не видели мою душу? — перебила она.

Я с трудом сглотнула.

— Да.

Рэйчел наклонилась над своим столом и оперлась подбородком на руки. И внимательно изучала наши лица.

— Это потому, что у меня нет души.

От его ответа у меня перехватило дыхание, как от удара бейсбольной битой в грудь.

— Вы человек? — спросил Уоррен.

На её губах появилась тонкая улыбка, когда она потянула за кожу на своей руке.

— Это человеческое тело.

Вся эта сцена немного нервировала. Если бы я не была такой любопытной и зачарованной, то, наверное, испугалась бы. Но вместо этого мне не терпелось узнать больше.

— Вы ангел?

Она медленно кивнула. Затем указала на нас.

— А вы нет.

Уоррен посмотрел на меня так, словно хотел сказать: «Я же тебе говорил».

Я пригладила волосы и глубоко вздохнула.

— Вы знаете, кто мы такие? — спросила я.

Она постучала пальцами по губам.

— Вы — Сераморте.

— Сераморте? — я никогда раньше не слышала этого слова, и, судя по недоумению на лице Уоррена, он тоже. Я повернулась к Эбигейл. — Что это значит?

Она облокотилась на подлокотник.

— Вы наполовину ангелы, наполовину смертные.

Я уже давно знала, что во мне и в красавчике, сидящем рядом, есть что-то сверхъестественное, но была совершенно не готова к тому, что кто-то скажет это вслух. Я расхохоталась. Громко, как сумасшедшая.

Эбигейл распахнула глаза.

— Тебя это забавляет?

Я подавила смешок, прижав ладони к вискам.

— Это просто так…

— Невероятно, — закончил Уоррен. Он потёр лоб и зажмурился. — Так что же случилось? У нас была смертная мать, которую обрюхатил ангел??

Она склонила голову набок.

— Или смертный отец.

Я прищурилась и указала на нас с Уорреном.

— Значит, у нас были родители-ангелы, которые бросили нас, чтобы мы сами во всём разобрались?

Она поёрзала в кресле.

— У них не было выбора. Ангелам запрещено воспитывать своих детей.

Я скрестила руки на груди.

— Кем запрещено? Богом?

Она неопределённо пожала плечами.

— Это запрещено природой. Человеческий разум — хрупкая вещь, особенно в период взросления. Длительный физический контакт ангела с новорождённым Серамортом может иметь ужасные последствия для ребёнка.

Я подумала о своих ощущениях, когда она коснулась моей руки.

— Может ли это их убить?

Она покачала головой.

— Нет, но это может привести к ужасному безумию.

Я ущипнула себя за переносицу.

— Это трудно осознать.

— Могу себе представить. — она посмотрела на меня. — Сколько тебе лет?

— Мне двадцать семь. Ему двадцать девять, — ответила я.

Уоррен откинулся на спинку кресла и крестил ноги.

— Почему у нас со Слоан разные способности?

— Из-за вашего происхождения. Как и люди, вы наследуете разные черты от своих родителей. — она изучала его лицо. — Например, ты, Уоррен, можешь оборвать чью-то жизнь, не так ли?

Он удивленно распахнул глаза.

Эбигейл указала на него.

— Это потому, что ты сын Ангела Смерти.

Я посмотрела на него.

— Ну,