Шаг к звездам - Андрей Ливадный

– Все хорошо, родная… – Катрин вдруг почувствовала, как слезы брызнули по щекам. – Все хорошо. Теперь ты поправишься… Обещаю тебе…

…

В этот момент мозг Элизабет, разбуженный виртуальным фантомом Катрин, вышел из состояния комы, и теперь ее сознанию предстояло жить в той информационной среде, которую формировали для него серые, невнятно шелестящие вентиляторами охлаждения компьютерные блоки.

Девочка была счастлива. Субъективная реальность ничего не говорила ей о жалком состоянии физического тела, наоборот, программисты и нейрохирурги сотворили настоящее чудо, полностью переключив рассудок Элизабет на связь с миром фантомных образов, где ее травматическая память об автокатастрофе быстро потускнела и отошла на задний план, вытесненная туда новыми, яркими впечатлениями.

…

Ровно через семь месяцев в медицинских лабораториях уровня произошло еще одно знаковое событие: на свет появился семимесячный младенец, – выношенный Катрин клон – точная генетическая копия Элизабет, чье изувеченное тело, вопреки прогнозам врачей, по-прежнему находилось под опекой комплексного аппарата насильственного подержания жизни.

Орлиное гнездо. Ноябрь 2003 года…

Шел мелкий, моросящий дождь.

Полоса электростатического «дворника» то и дело пробегала по лобовому стеклу машины, смахивая мелкие капельки воды.

В салоне было тепло, к подогретому воздуху, поступающему из системы кондиционирования, примешивался сладкий аромат свежескошенных трав. Широкая многополосная автомагистраль плавно изгибалась, будто горный серпантин, но Герберт не тревожился: он расслабленно сидел в водительском кресле, созерцая открывающуюся взору панораму беспрецедентной стройки. Ритмично помаргивающий индикатор автопилота уже успел прочно внедриться в сознание, как надежный гарант безаварийной езды.

В принципе Герберт мог бы расположиться и на заднем сидении машины, однако многолетние привычки не сломаешь вдруг, да и субъективность мышления давала о себе знать…

За плавным изгибом дорожного полотна показался знак, предупреждающий о начале опасного участка, и машина плавно притормозила, остановившись у строящейся многоуровневой развязки автомагистралей.

Выключив автопилот, Ричардсон свернул налево. Игнорируя тревожный писк лазерных дальномеров, предупреждающих о скором окончании дорожного покрытия, он, словно поддразнивая электронные нервы кибернетической системы, подъехал к самому краю обрыва и лишь в полуметре от линии бетонных паребриков резко остановил машину.

Выйдя под мелкий моросящий дождь, он достал сигарету и сел на край невысокого бетонного ограждения.

Внизу протиралась величественная панорама мегаполиса. Он намеренно выбрал наивысшую точку, где строительство автомагистрали остановилось на отметке в четыреста пятьдесят метров, чтобы иметь возможность наблюдать весь город, здания которого не поспевали за стремительным ростом транспортной инфраструктуры.

…Он хорошо помнил тот день, когда впервые увидел «Орлиное Гнездо». Огромная котловина, напрочь лишенная растительности, лежала между двух горных хребтов. Отвесные скалы со всех сторон окружали циклопическую впадину, а над головой, цепляясь за убеленные снегами горные вершины медленно кружил исполинский облачный вихрь.

История «Орлиного Гнезда» уходила своими корнями в события второй половины двадцатого века. Много лет назад впадину заполнял ледник, но в период разгара «холодной войны» его растопили, ради строительства системы пусковых шахт для баллистических ракет. После такого вмешательства возникло предсказанное метеорологами природное явление: над обнажившимся базальтовым ложем ледника стали конденсироваться водные пары, сформировавшие необычный облачный покров, который долгие годы служил безупречным маскирующим покрытием, не позволяющим обнаружить месторасположение пусковых шахт при съемке из космоса. Чтобы поддерживать этот полезный природный эффект были пробиты специальные наклонные тоннели, часть которых подавала тепло из подземных глубин, а другие осушали дно впадины, отводя талые и дождевые воды в глубокое ущелье.

В конце девяностых годов двадцатого столетия «Орлиное Гнездо» закрыли, ракеты, снятые с боевого дежурства, демонтировали, пусковые шахты подверглись процедуре консервации, но облачный покров над котловиной сохранился, и это обстоятельство, вкупе с наличием прочного базальтового ложа, словно специально подготовленного для возведения на нем титанической пирамиды мегаполиса, сыграло решающую роль при выборе места для осуществления проекта «FLASH».

Прикурив, Герберт посмотрел вверх. Странно было наблюдать, как облака клубятся над самой головой, а отдельные клочья туманной влаги висят так низко, что до них при желании можно дотянутся рукой.

Глубоко затянувшись, Ричардсон поежился. После сухого тепла автомобильного салона холодная морось дождя казалась освежающей лишь первые несколько минут, поэтому, докурив, он решил, что пора бы заняться делом, ради которого забрался так высоко.

Расчехлив электронный бинокль, он еще раз окинул взглядом панораму города, а затем навел прибор на ближайший комплекс строящихся зданий.

С высоты мегаполис напоминал уступчатую пирамиду, рассеченную на отдельные сегменты широкими разрезами улиц. По периметру стен небоскребов проходили многократно повторяющиеся кольцевые дороги; через каждые двести метров от них отделялись короткие серые ответвления, ведущие к обширным выступам округлой формы, где под куполами из прозрачного пластика располагались высотные парки. Некоторые из них зеленели кронами хвойных деревьев, иные, состоящие из лиственных пород, рдели осенним багрянцем, третьи демонстрировали черные отвалы завезенной почвы, которую еще не успели распланировать, заполнив ей глубокую ячеистую структуру площадок.

Герберт лишь на секунду задержал взгляд на строящейся парковой зоне, – его внимание было нацелено выше, туда, где трудились бригады строительных кибермеханизмов. Прошел всего год с той поры, как под его руководством была выпущена первая партия подобных машин, а как неузнаваемо все изменилось с тех пор. Теперь в недрах трудно различимого с такой высоты цоколя круглосуточно работали автоматизированные производства, где сборка кибермеханизмов шла конвейерным способом. Одни машины производили других, и чем быстрее пополнялась многотысячная армия механизмов, тем стремительнее продвигался сам процесс строительства.

Центральная часть мегаполиса уже достигла критической отметки высот, где медленно кружил укрывающий котловину облачный вихрь, периодически проливающий вниз избыток накопленной влаги в виде коротких ливневых дождей.

Впрочем, все эти мысли, краткие воспоминания, и зрительные образы лишь скользили по периферии сознания, не отвлекая Герберта от его основной цели.

Внимательно наблюдая, как механизмы ведут себя в «естественных» условиях Ричардсон при всем желании не мог обнаружить никаких нежелательных отклонений в их действиях. Он регулярно поднимался к высотным точкам строительства и подолгу, иногда часами следил за ходом работ, но три основные модификации кибернетических машин, на носителях которых была размещена «обрезанная» из соображений безопасности программа «Дарвин», демонстрировали завидную стабильность. Машины действительно обучались, постепенно трансформируя заложенные знания в опыт, на основе которого они действовали быстрее и эффективнее. Герберт не зря совершал эти выезды, – не смотря на занятость, он не вполне доверял отчетам, однако, собственные наблюдения лишь подтверждали статистику: те группы машин, которые функционировали более полугода, стабильно перевыполняли среднесуточные нормы, на их объектах фиксировалось меньше аварийных ситуаций, а некоторые технологические приемы и конструктивные решения, уже реализованные в металле, бетоне и пластике, являлись непосредственным изобретением строительных механизмов.

Сейчас, когда здания сверхнебоскребов вплотную подобрались к нижним границам облачности, подобные наблюдения и выводы были особенно важны: согласно плану в этом месяце на конвейерах началась сборка первой партии обслуживающих машин человекоподобного типа. Генерал Уилсберг настаивал на инсталляции в их системы полной версии «Дарвина», обосновывая свое требование тем, что андроидам придется решать более широкий спектр проблем, нежели строительным кибермеханизмам.

Герберт был готов согласиться с ним, понимая, что год безотказной работы тысяч машин явственно доказал: ограничив функцию саморазвития количеством нейросетевых микросхем, он, по сути, добился желаемого результата…

…Его размышления внезапно прервал посторонний звук.

Герберт невольно вздрогнул, и, опустив электронный бинокль, медленно обернулся, недоумевая, кто еще решил забраться на такую высоту, учитывая, что только узкому кругу людей из всего персонала расположенной под мегаполисом военной базы разрешалось подниматься на поверхность.