Демоны зимних ночей - Антон Леонтьев

В середине декабря Мари попала во Францию. У нее сохранился старый конверт с адресом особняка, принадлежащего Кириллу Павловичу. Она наняла экипаж, и тот доставил ее к дворцу отчима.

Мари – изможденная, с растрепанными волосами, в старой юбке, полушубке, купленном на блошином рынке, и нелепой шляпке, подошла к воротам дворца. Что она скажет Кириллу Павловичу? Он никогда не уделял ей должного внимания, и с момента, когда они виделись в последний раз, прошло почти два года! Правильно ли она сделала, что приехала в Париж. Может быть, ей стоило начать новую жизнь вдали от прошлого?

Она позвонила, пришлось долго ждать: наконец появился высокомерный дворецкий в золоченой ливрее. Презрительно оглядев Мари, он процедил:

– Что вам надо?

– Я... – Голос Мари сорвался. – Я хочу видеть его светлость князя Кирилла Павловича...

– Его светлость никого не принимает, – дворецкий брезгливо скривил губы. – В особенности попрошаек и нищенок. Идите прочь!

– Я – Мари, его падчерица, – прошептала девушка. – Прошу вас, доложите обо мне Кириллу Павловичу, он наверняка ждет меня...

Дворецкий взвизгнул:

– Ты слышала, что я сказал, мошенница? Ее светлость княжна Мари погибла! Ее убили чертовы большевики! Не смей тревожить Кирилла Павловича! А ну-ка уноси отсюда ноги, иначе я вызову полицию!

– Поверьте, я и есть Мари, – по щекам девушки катились слезы. – Я и Шарлотта-Агнес... Поезд остановился где-то между Россией и Польшей... Бандиты... Они выволокли нас из вагона... Отняли драгоценности... Изнасиловали и убили Шарлотту... Мне повезло... Меня выходила крестьянская чета...

Дворецкий не слушал ее, он закричал ей в лицо:

– Что, думаешь таким незамысловатым трюком выманить денег у его светлости? Имеются свидетельства многих уважаемых людей, которые ехали в одном поезде с их светлостью княгиней Шарлоттой-Агнес и юной княжной Мари, и ты наверняка прочитала об этом в газете или услышала от кого-то! Вот и решила на этом поживиться! Обеих несчастных большевики ограбили, истязали и под конец убили! Так что убирайся, или я сию минуту вызову полицию, и тебя запрут в камере за мошенничество! Ишь, развелось вас, самозванок! Одних чудом спасшихся из ипатьевского подвала царских дочерей – две дюжины! Убирайся, кому я сказал! Его светлости для тебя нет и не будет!

Не слушая жалобных объяснений Мари, дворецкий скрылся в особняке. Он и вызовет полицию, если она рискнет позвонить еще раз. Она для всех умерла! Еще бы, ведь последний раз Кирилл Павлович видел ее весной 1917 года!

Мари решила, что обязательно встретится с отчимом. Конечно, за эти годы она изменилась – из беззаботной и веселой девицы превратилась в печальную и плохо одетую эмигрантку. Но Кирилл Павлович узнает ее!

Ей пришлось ждать несколько часов на морозе – наконец показался черный автомобиль, который подъехал к воротам дворца. Шофер выскочил из салона, чтобы открыть ворота, Мари подлетела к машине и распахнула дверцу.

Кирилл Павлович, во фраке, с орхидеей в петлице, развалившийся на кожаном сиденье, воззрился на нее с неподдельным возмущением. Он курил короткую турецкую папиросу – судя по всему, повеса прибыл с очередного великосветского приема. Великий князь произнес:

– Милочка, я не подаю нищим! И немедленно закройте дверь, иначе я заявлю на вас в полицию!

К Мари подлетели растерянный шофер и трясущийся дворецкий.

– Ваша светлость, извините, эта сумасшедшая не причинила вам вред? Она караулила вас около дворца, хотя я велел ей убираться! Донимает вас нелепыми просьбами!

Дворецкий изо всех сил толкнул девушку, та поскользнулась и упала на снег. Великий князь появился из салона. Он подошел к Мари и, протянув ей мелкую ассигнацию, сказал:

– Милочка, возьмите! Однако прошу вас впредь не околачиваться около моего особняка!

Мари повернула голову и сказала по-русски:

– Кирилл Павлович, неужели и вы не узнаете меня. Я – ваша падчерица Мари! Я спаслась и приехала в Париж!

Великий князь побледнел, недокуренная папироса выпала из его бледных пальцев, он прошептал:

– Мари, неужели это вы? Не может быть! Боже мой, это в самом деле вы! Но где моя супруга, где Шарлотта-Агнес? До нас дошли ужасные слухи о том, что вы стали жертвой зверств большевиков...

Кирилл Павлович помог ей подняться, Мари заметила выражение ужаса на лице шофера и дворецкого. Великий князь заботливо усадил ее в салон автомобиля.

– Ах, Мари, как вы изменились! Из ребенка вы превратились в женщину! И эта ужасная мещанская одежда! А ваши чудесные длинные волосы! Так где же Шарлотта-Агнес?

– Ее убили, – произнесла тихо Мари. – Но вовсе не большевики, а бандиты, которые не имеют отношения ни к одной из воюющих сторон.

– Значит, бедняжка Шарлотта-Агнес... – трагическим тоном протянул Кирилл Павлович. В его голосе Мари уловила не столько скорбь, сколько облегчение и даже триумф. Нет, нет, ей это только показалось!

– Она покоится на сельском кладбище, – пояснила Мари. – Кирилл Павлович, вы же не выставите меня на улицу?

Великий князь шокированно воскликнул:

– О, Мари, за кого вы меня принимаете? Разумеется, нет! Вы – моя... хм... падчерица, поэтому... Но, скажу честно, за эти годы я привык к тому, что вы и Шарлотта-Агнес находитесь в России, однако...

Мари вспомнила – отношения между князем и княгиней были более чем прохладные, Кирилл Павлович не скрывал, что женился на Шарлотте только чтобы скрыть свои противоестественные наклонности.

– Но, думаю, на какое-то время вы сможете остаться в особняке, – продолжил великий князь. – Однако скажите, Мари, что вам известно о гибели несчастного Никки и Аликс со всей семьей в Екатеринбурге? Если смерти избежали вы, то вполне возможно, что и одна из дочерей царя... Хотя нет, нет, нет!

Мари не понимала, отчего Кирилла Павловича интересует эта тема. Девушка чувствовала себя уставшей: наконец, она в Париже! Теперь все будет хорошо! Или нет?

Автомобиль тем временем проехал через парк и остановился около дворца. Трясущийся дворецкий распахнул дверь и, низко кланяясь, прогнусавил, обращаясь к Мари:

– Ваша светлость, добро пожаловать домой!

Мари оказалась в мраморном холле, за ней последовал Кирилл Павлович.

– Милая, вы займете апартаменты для гостей на втором этаже, – распорядился он.

Мари хотела рассказать отчиму обо всем, что приключилось с ней, но он, воздев к небу холеные руки, прошептал:

– О, Мари, избавьте меня от леденящих кровь подробностей! Я каждый день возношу молитвы всевышнему за то, что испокон века живу в Париже! Здесь нет бородатых большевиков, здесь на меня никто не покушается, в Париже сохранилась цивилизация, не то что в немытой России! В отличие от очень многих, я полностью сохранил мои капиталы и в войну даже приумножил их – я не доверяю европейским банкам, моими деньгами распоряжаются американские финансисты. Pauvre, pauvre Russie! [4]

Мари приняла ванну – в первый раз за два года. К ней были приставлены несколько камеристок и горничных, которые помогли ей одеться. Девушка не могла поверить – у нее снова мягкая чистая постель, шелковые платья, золоченые гребешки и хрустальные флаконы с кельнской водой.

Смотрясь в зеркало, Мари вспомнила о смерти Шарлотты-Агнес. Бедная мама, она не заслужила столь жестокую смерть! Почему судьба была так к ней несправедлива?

Дворецкий почтительно пригласил Мари к позднему ужину. В роскошной Овальной гостиной был накрыт огромный стол: белоснежная скатерть, оплывающие в бронзовых канделябрах свечи, китайский фарфор, серебряные ножи и вилки, бокалы из горного хрусталя. Кирилл Павлович ждал ее.

– Дорогая, – указывая на сидевшего напротив него молодого человека слащавой наружности, начал Кирилл Павлович, – это Артюр, мой...

Великий князь запнулся, гость глуповатым голоском подсказал:

– Личный секретарь, Кирри!

Артюр залился тонким звонким смехом, Кирилл Павлович сказал:

– Да, Артюр – мой личный секретарь, Мари. Он живет во дворце и помогает мне работать над каталогизацией библиотеки и сортировкой бумаг...

– В особенности у тебя в спальне! – хихикнул Артюр и снова засмеялся. – А это твоя прелестная падчерица? Вы чудом спаслись от большевиков? О, как занимательно, расскажите нам об этом!

Сославшись на головную боль и усталость, Мари вышла из столовой. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она слышала неприятный смех Артюра. Ей стало все понятно: пока Шарлотта-Агнес и она сама жили в России, Кирилл Павлович предавался распутной жизни.

Мари заперлась у себя в комнате и попыталась заснуть. Страшные воспоминания не шли у нее из головы. Ради чего она приехала в Париж? Что ее ждет? И есть ли у нее будущее?

Именно об этом Кирилл Павлович и пожелал говорить с ней следующим утром. Великий князь принял ее в своем кабинете – вездесущий Артюр был тут как тут.

– Быть может, ваш секретарь оставит нас? – спросила Мари.