Православие и корейцы - Коллектив авторов

отличалась материальным благосостоянием даже в былое время отечественного благополучия, не говоря уже о настоящем «безвременье», охватившем и обезличившем все русское не только у себя дома, но и за границей.

Численность язычников в Корее[177]

К началу 1925 г. язычников в Корее разных учений и толков насчитывалось следующее (см. табл. 7):

Буддизм корейского и японского исповеданий, как обозначено в таблице, имеет свои особенные оттенки и национальный колорит, свойственный тому и другому народу в отдельности, хотя, в сущности, представляет собой одно и то же общебуддийское учение. Представителями первого являются монахи, живущие при монастырях, второго – японские бонзы при храмах.

В графе конфуцианистов не значится численность последователей не, потому что их нет, а потому что конфуцианство с японской официальной точки зрения считается не религией, а философским учением, хотя при корейских королях и слыло за религию.

Что касается остальной массы корейского населения (17 252 687 человек), то она, как мы имели уже случай говорить, находилась и находится вне веры, обходится без какого бы то ни было вероисповедального культа, по крайней мере официально не значится принадлежащей к какой-либо из имеющихся в стране религий. Правда, некоторые корейцы обращаются иногда при случае к конфуцианству, к буддизму или шаманизму (более всего к шаманизму), но только при случае! Раз случая нет, значит, обращение излишне.

Вообще, нужно сказать, религии у корейцев нет в том смысле, как мы ее понимаем. Миросозерцание их (если только можно назвать его миросозерцанием) зиждется исключительно на суевериях и предрассудках. Большинство из них крайне фанатичны. Суеверия принимаются настолько, насколько в них ощущается потребность. Например, при болезни, беде, несчастьи кореец, пожалуй не прочь пошаманить, чтобы отогнать от себя злого духа, гнетущего его самого и его семью; при отсутствии детей – принести жертву о чадородии Будде или, когда приспеет время поклонится праху предков… И только! Если кореец верит чему, так только себе, т. е. живет умом, но ничуть не сердцем. Он может иметь сразу несколько религий или не иметь ни одной. В том и другом случае удручаться не будет. Поэтому, не мудрено, при двух-трех верованиях (буддизме, конфуцианстве и шаманстве) он не редко принимает четвертое, как добавочное. Он все четыре верования совместит в себе и ни на одном из них серьезно не остановится. Пишущему эти строки, неоднократно приходилось спрашивать некоторых из корейцев, как и насколько они держатся своих верований (пусть они фантастичны или сказочны). Ответы были получены самые разноречивые, сбивчивые, неопределенные, по которым нельзя судить о сущности их общего верования, если только оно есть. Но находились и такие лица, которые чистосердечно признавались, что они ни во что не верят, потому что из потустороннего мира никто к ним не приходил, никого они не видели, не осязали. Хотя, впрочем, верховное начало (хананим) все же признается ими, но тоже как-то неопределенно.

И вот среди этого народа христианским миссионерам приходится вести дело проповеди; вести его с одним евангелием в руках; учить, наставлять, приводить ко Христу. Каковы будут плоды от всей этой общей христианской работы, насколько обильны и доброкачественны – будущее покажет.

Заключение

Заканчивая настоящий очерк, не лишним считаем присовокупить следующие строки:

Как известно, всякая религия, внедряющаяся в чужую страну, является также проводником новых культурных начал и делается невольной пособницей к упрочению политического влияния родной своей страны. В особенности это применительно к христианству, к его идеологии. Высокогуманные принципы христианства, подтверждаемые примерами добронравной жизни проповедников, в большинстве случаев производят громадный переворот в миросозерцании вновь обращенных, симпатии которых в силу означенного обстоятельства, невольно устремляются в сторону страны, давший им новую веру.

Вот эта-то причина заставляет правительства иноверных стран (мусульманских и языческих), где проповедуется Евангелие, быть в отношении иностранных миссионеров постоянно на стороже и считать их, если не «злом», то, во всяком случае, только «терпимыми», но не более того.

В данном случае языческая Япония следует, конечно, примеру своих единоверных собратий. Правительство ее, несмотря на кажущуюся внешнюю симпатию к миссионерам, зорко следит за действиями христианских миссий, особенно за миссионерскими школами и благотворительными учреждениями, высматривая, не ведется ли в них политической пропаганды, противной духу и основам страны. Язычники, не будучи знакомы с учением Христовым о распространении веры на земле, не редко задают себе вопрос: почему и для чего иностранцы тратят время и деньги на чуждый, иноплеменный для них народ, посылают целые полчища миссионеров, открывают массу школ, больниц, приютов и т. п.? Не лучше ли эти суммы тратить у себя дома, среди своего родного народа?

Американские Миссии, как располагающие огромными силами и средствами для своей пропаганды, невольно наводят на такого рода размышления иноверных властей, которые следят за ними с особой зоркостью, хотя можно сказать, что и другие Миссии не избегли вышеозначенного правительственного надзора.

Что касается нашей, Православной, то она, как самая скромная, не обладавшая ни силами, ни средствами сколько-нибудь достаточными и не питавшая, конечно, никаких политических вожделений, считалась и считается в смысле благонадежности самою, можно сказать безобидною. Но и ей подчас приходится чувствовать на себе то же самое зоркое «око» правительственной бдительности, конечно, в рамках приличия и благонамеренности.

Несмотря на все эти и другие подобные сему препятствия, наши миссионеры несли посильный свой труд, несли в честь и славу имени Христова, во благо и пользу Св. Церкви православной, несли как знали и умели, не за страх, а за совесть. Правда, были со стороны их некоторые ошибки, промахи, недочеты, как в каждом новом, трудном начинающемся деле, но где и с кем их не бывает? Кажется, тот не ошибается, кто ничего не делает. Нужно еще удивляться, как при той вопиющей нужде, недостатках, часто беспомощности, наши миссионеры смогли все же многое сделать и тем более сумели уберечь в незыблемости облик учреждения наравне с другими богатыми цветущими миссиями. Это служит, конечно, к чести бывших предстоятелей учреждения, и делалось ими исключительно по любви ко Христу и Его Св. Церкви.

Окидывая беспристрастным взором 25-летнюю деятельность нашей Миссии и ее насельников, считаем своим долгом принести дань благодарности, во-первых, высокочтимым Архимандритам (ныне в Бозе почившим) о. Хрисанфу и о. Павлу, потрудившимся в деле созидания Миссии и насаждения Православия среди корейцев; во-вторых, прочим отцам и братиям, сотрудникам их, живым и умершим, понесшим те же проповеднические труды за вышеозначенный период времени. Живым желаем здравия и долгоденствия с мирным преуспеянием в добронравной жизни во Христе Иисусе; умершим – вечного упокоения в Царствии Отца Небесного. Пусть те и другие вознесут