Демоны - Джон Ширли

– Как их разбудить, профессор? – спросила Мелисса более мягко.

– Я не знаю! Если бы я знал, я бы давно это сделал! Я принес с собой медикаменты, самые различные средства, чтобы разбудить их, и я применял их все. Ни одно не сработало! Потом я глотал их сам, чтобы оставаться на ногах, несколько недель подряд; я боялся, что могу стать таким же, как они. Результат перед вами – я полностью разрушен. Но этих… этих спящих не разбудить медицинскими средствами – на них не подействует ледяная вода – не поможет даже, если им в уши будет играть симфонический оркестр!

– А если их убить, то демоны останутся на земле навсегда, как я подозреваю, – проворчал Пейменц.

– Да. Они те, кто они есть. Пока спящие спят, каждому из них соответствует демон, беснующийся там, снаружи. То, как выглядят демоны и что они делают, частично зависит от пути, избранного спящими, от их действий – но также и от всего остального спящего человечества! Если человеческая раса – хотя бы какая-то достаточно большая ее часть – увидит себя такой, как она есть, это уже создаст волновой эффект, который сможет принести некоторую пользу. – Не переставая говорить, он начал понемногу укладываться на бок, сворачиваясь в позу зародыша; он продолжал бормотать, но разобрать его слова становилось все сложнее. – Для того чтобы разбудить тех, кто спит этим сном, необходимо потрясение… сейчас уже слишком поздно, чтобы оно могло происходить от них самих. Подобное потрясение может исходить только от… от какой-то благодати, нисходящей от чего-то большего, чем все мы, от солнечного уровня, с более высокого плана. Но как, каким образом… как его направить, как… я не знаю… Может быть… я не знаю. – Он хотел покачать головой, но вместо этого покачнулся всем телом, распластался на полу и затих. Его тело тут же обмякло.

Мы посмотрели на него, друг на друга, потом опять на него. Я спросил:

– Он умер? Или спит?

Мелисса дотронулась до его шеи. Мгновение спустя она покачала головой:

– Ни то ни другое. Он без сознания. – Встав, она обвела взглядом толпу спящих. – Или в трансе. Возможно, он стал таким же, как эти.

– Нет, – сказал Ньерца. – Еще нет.

– Здесь был Мендель, – сказал я. – По-видимому, он чего-то хотел от нас. Вы ведь… вы же все в круге. Разве вы не знали всего этого?

Ньерца, уставившись на спящих, задумчиво проговорил:

– Мы не знали почти ничего из этого… потому что они наполнили мир беспорядками, заглушили его средствами массовой информации, бесчисленными волнами своих темных внушений. Мы знали, что они что-то прячут, но даже не думали, что это может оказаться чем-то настолько огромным. – Подумав, он добавил: – Впрочем, кое-кто думал. Но к нему не прислушались.

– Да, – подтвердил Пейменц. – Мендель предполагал что-то в этом роде. Так я слышал. Мы знали, что Братство Несомненного использует во зло некоторые аспекты промышленной цивилизации, но очевидное зло закрыло нам глаза на зло более тонкое – на Великий План. Мы думали, что все это делается просто во имя хаоса, ради того, чтобы выбить человечество из равновесия, чтобы на нем было легче паразитировать. Но это было верно лишь отчасти… и даже сейчас волны тьмы закрывают истину – даже от Возвышенных Мастеров.

– Это уже не так, – произнес Мендель.

В его голосе была та же сверхъестественная психическая резонирующая вибрация, какую порой использовали Зубачи. Но если интонации Зубачей распространяли импульсы, порождавшие сомнение в себе или неприкрытый ужас, то голос Менделя вселял надежду и незаметно наполнял энергией.

Мы увидели его – он стоял посреди спящей толпы.

– Теперь мы видим, что необходимо сделать. Не хватало лишь еще одного человека – и им стал я, – чтобы восполнить энергию ноосферы, чтобы рассеять тьму. Следуйте за женщиной, от одного спящего к другому. Пусть она ведет вас.

С этими словами Мендель исчез. Мелисса резко втянула в себя воздух. Она дотронулась до своего солнечного сплетения и вздрогнула.

Мы последовали за ней. От одной спящей фигуры к следующей.

Все они были взрослыми, всех возможных возрастов, всех типов, всех рас – впрочем, пожалуй, белые мужчины средних лет попадались все же чаще, чем другие.

Мелисса подошла к первому из спящих, и Золото в Чаше, блистая, вышло из нее.

Оно появилось, вспыхивая, искрясь и сияя, и Мелисса пошатнулась на ослабевших коленях, словно почувствовав родовые схватки, дрожа и неподвижно глядя перед собой, с полураскрытыми губами, с отблеском мерцающего Золота в глазах.

– Эта… это Золото – оно может пробудить меня? – спросил я вполголоса у Пейменца. – Может Мелисса с его помощью… сделать меня, ну… просветленным?

– Нет. Просветление, также как и состояния сознания, лежащие за просветлением – распознание собственной истинной сущности как она есть, создание истинного бытия, – все эти вещи необходимо заслужить. За них должно быть заплачено личным усилием, осознанным страданием. То же, что произойдет здесь, будет лишь возвратом к обычному осознанию – хотя, как я подозреваю, Золото покажет им кое-что еще…

Мелисса повернулась к Мимбале и голосом, звучавшим не совсем похоже на ее голос, произнесла:

– Пойди туда – к той коробке на стене. Выключи фальшивый свет.

Мимбала посмотрел на Ньерцу – тот кивнул. Мимбала, рысцой протрусив к распределительному щитку, щелкнул переключателем. Мы окунулись в обширное озеро темноты, тут же рассеянной окружившим нас светом – сиянием Золота.

Потом она вытянула вперед правую руку, ладонью вверх, и мерцающий шар, подплыв, завис в воздухе так, что его ядро оказалось в шести дюймах [35] над ее ладонью, так что ее руку было почти не видно за его энергиями, а все ее тело, лицо и глаза осветились их сиянием, синим и золотым.

Она повела рукой в сторону ближайшего из спящих – это был молодой мужчина, – опустив ее так, чтобы энергии омыли его голову, и почти немедленно он проснулся.

Он проснулся с душераздирающим воплем неподдельного страдания.

Мы слышали этот крик повторенным сотни раз, переходя от одной неподвижной фигуры к следующей.

Пробудившиеся были безутешны; впрочем, некоторые из них собирались в группы, чтобы поплакать вместе, ища другу друга поддержки. Другие заползали под свои койки и сидели там, обхватив себя руками, рыдая и содрогаясь от ужаса, уставившись перед собой расширенными глазами, но глядя при этом куда-то внутрь себя. Видя себя, с помощью Золота в Чаше, такими, как они есть.

Воплей было очень много.

Позже мы узнали…

… что семилетний испанский мальчик и его молодая мать пересекали улицу, пробираясь к правительственной аварийной продуктовой базе, когда их заметил Крокодиан, летевший с Придурком в когтях.