Счастливчики с улицы Мальшанс - Александр Кулешов

— А ты как стал… ну… — спрашиваю.

Но Стив понял.

— Как все становятся! Как ты стал! Бегал, всё смотрел фильмы бандитские. Здорово мне нравилось. Выходишь из кино — так и смотришь, кого бы ножом пырнуть. Ну однажды я пырнул. Не очень, конечно. А ребята сказали, что насмерть. Вроде как с тобой… — И замолчал. Проболтался, дурак.

Я успокоил его.

— Давай, давай, — говорю. — Ты что ж, думаешь, я не догадался, что вы сами пришили тогда этого «висельника»? Сразу-то, конечно, не сообразил, а уж потом…

Стив помолчал.

— С Нитти мы ни разу не попадались. «Калипсо» — единственная его была осечка. И то вышли сухими из воды. Ну, а завтрашнее дело, сам знаешь, как рассчитано. Это надо математиком быть, чтоб так всё рассчитать. А?

— Ну ладно, — говорю, — спи, математик! А то вон небо за окном уж побледнело, как Луиза, когда полицейского увидит.

Перед вечером в понедельник к нам зашёл Мэррей. Сказал: в воскресенье и в субботу банк закрыт. А в пятницу и четверг, когда он ходил, как всегда, к своему сейфу, что-то ему показалось подозрительным. Перед самым закрытием народу вроде бы много толклось и охранник новый в бронированной комнате появился. Нитти он боится заикнуться — тот его и так трусом считает.

Стив на него накинулся:

— Трус, баба, вечно всего боишься, Нитти первый бы почувствовал, если что не так. Наконец-то большое дело. Последнее! И мы богачи…

— Вот именно! Как бы оно последним не оказалось! — сказал Мэррей и ушёл. Обиделся!

Шестнадцать часов. Банк закрывается в семнадцать. Ещё раз проверяем вещи, которые останутся в номере: нет ли на белье меток прачечной, на костюмах — марки магазинов, не завалялись ли где бумажки, автобусные билеты и т. д. Всю муру. для подслушивания мы давно унесли. Надеваем бронежилеты, набиваем карманы дымовыми и слезоточивыми шашками, крепим под плащами автоматы, пистолеты, готовим маски. Как в кино, ей-богу!

Выходим, без четверти пять надеваем очки с микрофонами, проверяем связь. Слышим спокойный голос Нитти.

«Всё в порядке, — говорит. — Начали…»

День ясный-ясный. Небо, словно его из магазина красок спёрли, такое синее. Солнце ещё ярко светит. Красотища всё же в старом городе. Посмотрел кругом и вдруг подумал: сидел бы себе рыбу удил, подсобником на заводе работал. Или на свалке как все безработные копался. Тихо, спокойно. А то иду, как тяжёлый танк, весь оружием обвешан… Может, и вижу всю эту в красоту в последний раз!

Входим в банк. Вроде бы ничего подозрительного. Клиентов действительно много. Я думал, меньше будет. И главное, одни мужчины, баб совсем нет. Это жалко. Бабы, они визжат, в обморок падают, других пугают. А так всё нормально: половина служащих ушла, другие готовятся уходить. У дверей, как всегда, два охранника. Ребята здоровые. Так ведь пуля не очень интересуется, здоровый или не здоровый. Видим: в коридор, который ведёт в бронированную комнату, входит Мэррей. Через пять минут туда же идёт Нитти. Бьёт пять часов. Охранники закрывают наружную дверь. Стоят рядом, чтоб выпускать задержавшихся. Из дужки очков доносится шёпот Нитти: «Приготовиться». Делаю вид, что проверяю курс акций, а сам под плащом отстёгиваю автомат.

По спине пот ручьём течёт. Уже десять минут шестого, а Нитти молчит.

Вдруг из бронированной комнаты раздаётся выстрел, за ним второй. Ещё один! Неожиданно в наушнике слышен хрип Нитти: «Засада! Засада…» Я выхватываю автомат. Стив тоже…

Смотрю: все посетители, кассиры, служащие вынимают пистолеты. Один, постарше, кричит: «Взять живьём!» А Стив уже веером поливает из своего автомата. Дым, крики, грохот! Я тоже даю очередь, — бросаю дымовую шашку — и к двери… Оба охранника лежат — уж не знаю, я ли, Стив ли их прикончил. Выскакиваю на улицу. Герд со своей малолитражкой стоит у подъезда, мотор работает. Я бросаюсь к двери отеля. Успеваю увидеть, как два автомобиля подлетают к малолитражке. Пули так и щёлкают вокруг меня. Три стукают в мой бронежилет, одна царапает шею: Ох, как огнём обожгла! Кровь хлещет.

Я пролетаю холл, ресторан, кухню, вбегаю во внутренний двор, бросаю плащ, автомат, выбегаю в задние ворота… Дышу, как кузнечные мехи, голова гудит.

Машина с Луизой за рулём действительно стоит. Только Луиза не стала ждать меня, а скрылась за углом. Эта стерва спасала собственную шкуру!

Перебегаю улицу, вламываюсь в какой-то подъезд. Несколько ступеней ведут вниз. Я туда. Спотыкаюсь. Падаю. Нет сил встать… Заползаю за какие-то ящики, вынимаю пистолет. Ох и тяжеленный! Кровь хлещет, шею жжёт ужасно — наверное, всю кожу содрало.

Лежу, выжидаю. Боль исчезает, выстрелов не слышно. Тихо-тихо. Приятно. Будто я качаюсь на волнах. Темно…

Потом и подвал спускается Нис. У него по чёрной повязке на каждом глазу! Интересно, как он видит? И лягушонок с ним. Ну и рот! Да это не лягушонок, а Юл! Подлец! Ну конечно, это он вызвал полицию. А почему на нём полицейский мундир? А где мой пистолет? Наверное, я уронил его, когда садился в самолёт! Теперь мне ясно; я лечу в самолёте… И самолёт всё время проваливается в воздушные ямы. Ох, как кружится голова! Я лечу далеко-далеко. Туда, где золотые города. Ох, какая боль! Сейчас голова лопнет!..

Глава пятая

ТАК ОНИ…

— Ну что? — Старший инспектор вопросительно смотрел на полицейского, склонившегося над Родом.

— Умер. От потери крови. Вон её сколько… — Полицейский выпрямился и осветил фонариком залитые кровью ступени подвала.

— Ну и чёрт с ним! Забирайте! — Старший инспектор знаком подозвал ещё двоих полицейских, ожидавших у входа.

Полиция прочёсывала весь квартал в поисках возможных сообщников. Жильцы близлежащих домов усиленно обсуждали происходящее. Перед банком ещё дымятся шашки, остро пахнет слезоточивым газом.

Санитарные машины только что увезли убитых и раненых. Детективы в штатском и какие-то чины наблюдали за фотографами и специалистами из криминального отдела, вымерявшими что-то рулеткой, без конца щёлкавшими затворами аппаратов.

Целая армия репортёров, вооружённых кино— и фотокамерами, блокнотами и ручками, снимали всё и вся, осаждала полицейских и ошалевших прохожих, оказавшихся свидетелями налёта.

Сообщения о сенсационном налёте на Главный банк занимали в течение нескольких дней первые полосы самых солидных изданий, оттеснив на задний план речь президента и результаты очередного конкурса красоты.

Газеты сообщали, что полиция от одного из своих осведомителей получила информацию о пребывании в отеле «Золотой лев» Рода Штума, подозреваемого в налёте на магазин «Калипсо». Под видом женщин-туристок в отель были направлены агенты. Они узнали, что в отеле проживает и некий Стив, оба они тайно встречаются с рецидивистом Нитти, которого давно разыскивают. Обыскав в их отсутствие номер, полицейские обнаружили в двойном дне чемодана аппараты для подслушивания и без труда определили, что готовится ограбление банка, В течение нескольких дней перед закрытием банка в нём задерживались, изображая замешкавшихся клиентов, переодетые агенты.

Кроме того, весь район был оцеплен. Полицейские в штатском сидели в кафе, прогуливались по улицам, занимали позиции на чердаках. Патрульные машины под видом такси, грузовичков и частных машин беспрестанно разъезжали взад-вперёд. В понедельник налётчики попытались провести свою операцию. Газеты с восхищением во всех деталях описывали план грабителей. Это привело к тому, что в нескольких других городах другими усвоившими урок бандитами такие же операции были успешно осуществлены.

Публиковались снимки преступников и полицейского начальства, приводились интервью со свидетелями, как всегда метались громы и молнии в адрес растлевающих молодёжь гангстерских кино— и телефильмов. И на восьмой полосе этой же газеты, в отделе искусств, сообщалось, что крупнейшая в стране телевизионная компания запустила в производство пятисерийный фильм «Ограбление Главного банка» с Юлом Морено в главной роли. Граммофонный король заканчивает на побережье съёмки фильма «Нищий певец» вместе со своей партнёршей и будущей женой Корин Кальберт, после чего прибудет в столицу. Сообщения газет об ограблении банка прочли, наверное, все в стране. Все, кроме разве старого Штума, который не читал газет, не интересовался новостями, вообще ничем не интересовался, за исключением вина. Если б ему сказали, что его сын гангстер, что он участвовал в ограблении крупнейшего банка страны и был при этом убит, Штум, вероятно, остался бы равнодушным. Другое дело, если б собеседник угостил его стаканчиком…

Макс, Нис, Юл, Ориель, Мари, все, кто жил на улице Мальшанс все, кто знал Рода, разумеется, прочли газеты.

Макс долго изучал сообщения корреспондентов, потом надел плащ, сел в автобус, проехал несколько остановок и, сойдя возле одинокой будки телефона-автомата, вошёл в неё. Сначала он набрал двузначный номер и сказал: «Это Макс», Разговор носил односторонний характер, Макс только подавал реплики: «Да, господин инспектор», «Счастлив, господин инспектор», «Всегда рад служить, господин инспектор», «О, вот за это спасибо, господин инспектор» и т. д. в том же роде. Затем, повесив трубку, он перебрался к другому автомату и снова набрал номер, на этот раз нормальный — семизначный. Тут разговор был ещё более коротким: «Это Макс, здравствуй, Пьеро. Ну что скажешь? А? То-то! Макс если друг, то друг! А уж если враг, то враг. Жду тебя вечером. Не бойся, не тронут. Квартальный получил распоряжение не соваться ко мне. Вот так! Жду».