Вальтер Скотт. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 4 - Вальтер Скотт

   —      Невеста еще не вышла из своей комнаты, — шептал Маршал сэру Фредерику. — Надеюсь, нам не придется прибегать к средствам принуждения, которые были в ходу у римлян — я читал об этом еще в колледже. Нельзя же похитить мою хорошенькую кузину дважды на протяжении двух дней; впрочем, она больше кого бы то ни было достойна такой жестокой любезности.

   Сэр Фредерик сделал вид, что не слышит этих рас-суждений. Он принялся что-то напевать про себя и отвернулся, но Маршал не унимался.

   —      Эта задержка совсем не по вкусу доктору Хобблеру: его побеспокоили просьбой поскорее все подготовить к торжественному событию, как раз когда он откупорил себе третью бутылочку. Надеюсь, вы оградите его от нареканий со стороны духовного начальства, так как, насколько я понимаю, час для совершения обряда сейчас слишком уж поздний... А вот и Эллисло с моей хорошенькой кузиной. Она прелестнее чем когда-либо, только бледна как смерть. Послушайте-ка, сэр рыцарь, в случае, если она совершенно добровольно не скажет «да», венчание не состоится, вопреки всему, что уже сказано и сделано!

   —      Не состоится? — удивленно спросил сэр Фредерик громким шепотом, еле сдерживая гнев.

   —      Нет, свадьбы не будет, — ответил Маршал,— клянусь вам, вот вам на том моя рука и перчатка.

   Сэр Фредерик схватил протянутую руку и, стиснув ее с силой, прошипел:

   —     Маршал, ты ответишь за это.

   И тут же оттолкнул от себя руку молодого человека.

   —      Охотно, — сказал Маршал, — ибо мои уста никогда не произносили ни одного слова, за которое моя рука не была готова ответить. Итак, говори, моя хорошенькая кузина, скажи мне, по своей ли собственной воле и вполне ли непредубежденно принимаешь ты сего доблестного рыцаря как своего мужа и господина? Ибо в случае, если ты хоть немного колеблешься, будь что будет, но он не женится на тебе.

   —      Ты с ума сошел, мистер Маршал! — воскликнул Эллисло, который по праву бывшего опекуна молодого человека часто разговаривал с ним тоном старшего.— Не воображаешь ли ты, что я потащу дочь к подножию алтаря, не будь на то ее собственная воля?

   —      Полно, Эллисло, — возразил молодой человек,— бросьте рассказывать басни. Ее глаза полны слез, а щеки белее подвенечного платья. Во имя простой человечности я настаиваю, чтобы венчание отложили до завтра.

   —      Она сама скажет, дабы впредь тебе не повадно было соваться в чужие дела, что она сама хочет, чтобы венчание состоялось. Не так ли, Изабелла, дорогая?

   —      Да, так, — отвечала Изабелла почти в полуобморочном состоянии, — раз уж и бог и люди отступились от меня.

   Последние слова она произнесла чуть слышно. Маршал пожал плечами и отступил назад. Эллисло подвел, или скорее подтащил дочь к алтарю. Сэр Фредерик выступил вперед и встал рядом с ней. Священник открыл молитвенник и взглянул на мистера Вира, ожидая сигнала начать обряд.

   —  Начинайте, — скомандовал тот.

   Внезапно откуда-то из-под гробницы усопшей женщины послышался голос: «Стойте!»

   Это слово, произнесенное громким и резким тоном, пронеслось эхом по всей часовне.

   Все замерли, прислушиваясь к отдаленному гулу и лязгу оружия или какому-то напоминавшему его звуку, который исходил из дальней части замка. Звук тотчас же умолк.

   —     Это еще что такое? — спросил сэр Фредерик, испепеляя Эллисло и Маршала взглядом, в котором сквозили подозрение и злоба.

   —     Это наверняка выходка какого-нибудь перепившегося гостя, — сказал Эллисло. — Ничего удивительного: нынче вечером все хлебнули изрядно. Продолжайте службу.

   Священник не успел выполнить это приказание, как из того же места, что и раньше, вторично последовало запрещение. Женщины-служанки, находившиеся в часовне, взвизгнули от страха и бросились к выходу, мужчины схватились за оружие. Но, прежде чем кто-либо успел опомниться, из-за гробницы показался карлик. Он вышел на середину и остановился прямо перед мистером Виром. Появление этого странного и безобразного существа в таком месте и при таких обстоятельствах поразило всех присутствующих, но, казалось, больше всего потрясло лэрда Эллисло. Он выпустил руку дочери, шатаясь подошел к ближайшей колонне, обхватил ее руками, как бы ища поддержки, и приложился к ней лбом.

   —     Кто этот человек, — спросил сэр Фредерик,— и по какому праву он врывается сюда?

   —     Я пришел объявить тебе, — молвил в ответ карлик с присущей ему желчностью, — что, беря в жены эту девушку, ты не женишься на наследнице ни поместья Эллисло, ни Моули-холла, ни Полвертона и не получишь ни одной пяди земли, если только она не выйдет замуж с моего согласия, — а тебе я этого согласия никогда не дам. На колени — и возблагодари господа, что тебе помешали повенчаться с обладательницей того, что тебе меньше всего нужно: безупречной правдивости, добродетели и невинности. А ты, низкий, неблагодарный человек, — продолжал он, обращаясь к Эллисло, — что дали тебе все твои подлые увертки? Ты хотел продать собственную дочь, чтобы избавить себя от опасности, подобно тому как во время голода ты убил и сожрал бы ее тело, чтобы сохранить свою поганую жизнь! Да, да, закрой ручками свое лицо, чтобы не покраснеть, когда ты смотришь на того, чье тело ты заковал в цепи, чью руку заставил пролить кровь и чью душу обрек на страдания. Еще раз тебя спасет добродетель той, которая называет тебя отцом. Прочь отсюда, и пусть мое прощение и благодеяния, оказываемые тебе, будут для тебя подобны угольям и жгут твой мозг, как ты выжег мой мозг!

   С жестом немого отчаяния Эллисло покинул часовню.

   —      Следуй за ним, Хьюберт Рэтклиф, — приказал карлик, — и сообщи ему, что ждет его в будущем. Он возликует, ибо дышать воздухом и бренчать деньгами для него уже счастье.

   —      Я ничего не понимаю во всем этом, — сказал сэр Фредерик Лэнгли, — но здесь перед вами дворяне, с оружием в руках вставшие за дело короля Иакова; и будь вы действительно сэр Эдуард Моули, которого давно считают умершим в заключении, или самозванец, присвоивший себе его имя и титул, мы позволим себе задержать вас, пока вы не объясните, как полагается, каким образом сюда попали. Мы не потерпим среди нас шпионов. Хватайте его, друзья!

   Но слуги, охваченные сомнением и тревогой, не последовали за ним. Сэр Фредерик шагнул было к отшельнику, намереваясь его схватить. Внезапно он вынужден был остановиться, так как в грудь ему уперлось сверкающее острие алебарды, которую твердой рукой держал Хобби Элиот.

   —     Посмей только тронуть его, и я проделаю в тебе такую дыру, что сквозь нее небо будет видно! — воскликнул отважный горец. — А ну, отойди, пока я тебя хорошенько не угостил! Никто и пальцем не тронет Элши. Он сосед не то что некоторые и всегда готов помочь другу. Ты небось думаешь, он — калека, а ты попробуй-ка с ним схватиться. Он так тебя двинет, что у тебя кровь брызнет из-под ногтей. Элши крепкий малый — схватит, как в тиски зажмет!

   —     Что привело тебя сюда, Элиот? — сказал Маршал.— Кто просил тебя вмешиваться?

   —     А вот, Маршал-Уэллс,— отвечал Хобби, — просто взял я да и приехал сюда по своей собственной воле и во имя короля или королевы, что ли, а со мной еще десятка два-три наших ребят и сам мудрый Элши. Мы решили навести тут порядок и рассчитаться с Эллисло за старые обиды. Видишь ли, его головорезы устроили мне на днях веселенький завтрак, он их и подбил на это дело. В ответ я решил сегодня с ним поужинать. Оставьте в покое ваши шпаги, джентльмены: мы без большого шума завладели замком. Двери все были настежь, а слуги перепились. Отобрать у них шпаги и пистолеты было не труднее, чем вышелушить горох из стручка.

   Маршал стремительно выбежал из часовни и тотчас же вернулся.

   —     Клянусь богом, это правда, сэр Фредерик: дом занят вооруженными людьми, а эти пьяные свиньи обезоружены. Шпаги наголо, и проложим себе путь к выходу!

   —     Не горячитесь, не горячитесь! — воскликнул Хобби. — Выслушайте меня. Мы не сделали вам ничего худого; но уж коли вы выступили за короля Иакова — как вы его там называете — и римских прелатов, мы тоже вправе возобновить старые соседские распри и отстаивать права королевы и церкви. Но мы вас пальцем не тронем, если вы согласитесь спокойно разойтись по домам. Это для вас будет самое лучшее, так как из Лондона есть верные вести, что человек по имени Бэнг, Бинг или что-то в этом роде отогнал французские корабли и нового короля от наших берегов. Так что за неимением лучшей королевы вам придется удовлетвориться старушкой Нэнси.

   Вошедший в этот момент Рэтклиф подтвердил правильность этих сведений, столь неблагоприятных для якобитов. Не простившись ни с кем, сэр Фредерик тут же уехал из замка, сопровождаемый теми из своей свиты, кто мог последовать за ним.