Вопросы практической магии - Евгений Щепетнов

– Через десять минут их мужики поймут, что баб крепко околдовали, можно сказать – прокляли, и вот тогда нам придется хреново! – переведя дыхание, хрипло сказал Иссильмарон, растягиваясь на постели. – Нет страшнее ревнивого мужа! Как и всегда, ты извратил приворотное заклинание, результат налицо. Предполагаю, что мощность заклятия увеличилась… хм… в сотни раз. А может, и в тысячи. Из того, что я увидел, явствует, что на мужчин заклинание не действует. И слава богам! Нам еще не хватало озабоченных твоей роковой красотой мужчин, ломящихся в окна, как мухи к свежему… хм… В общем, с учетом всех обстоятельств, это еще полбеды. Но речь не о том. Надо поскорее что-то сделать, иначе нас прибьют за то, что мы заколдовали это бабье! Думайте, чего вытаращились?! Вот же!.. Но весело! Хе-хе-хе…

– Не ругайтесь при ребенке! – привычно бросил Илар и тут же вздрогнул – колдун вдруг захохотал еще громче, чем Даран на крыльце после начала бабского «наступления»:

– И это после того, что доносится оттуда?! – Он указал на дверь, за которой бесновались, визжали и вопили женщины. – Ругательства в сравнении с их высказываниями – это цветок в сравнении со зрелым плодом! Не-ет… рядом с тобой я не умру своей смертью! Или меня загрызут демоны из другого мира, или же растерзают озабоченные девицы! Впрочем, это почти одно и то же. Думай, парень, думай!

– Люблю! Люблю тебя! Ты мой! Возьми меня! Я хочу, чтобы ты меня!.. Скорее! Я твоя! Я иду к тебе! – Вдова старосты со звоном вышибла оконную раму, применив в качестве тарана один из табуретов, брошенных беглецами на крыльце, и до пояса протиснулась в узкое оконце, размахивая руками и пытаясь дотянуться до черноглазого испуганного «божка». Пролезть дальше ей мешала задница, заклинившая в узком проеме. Если бы не ее объемистый зад, Илар в ближайшую минуту имел бы шанс подставить свое тело под страстные поцелуи очумевшей от страсти бабищи. Судя по ее габаритам и силе, с которой она некогда закидала Иссильмарона здоровенными рыбинами, вдова могла бы носить Илара на цепочке, как колдун носит свой гирикор.

– Назад! Все назад! – Илар завопил так громко, так истошно, что у всех, кто был рядом, зазвенело в ушах. Они и сам не думал, что может так громко вопить. Но завопил громче, чем целое стадо ослов! Он уже представил себе, как толпа распаленных желанием баб раздирает на части некого колдуна, опрометчиво применившего заклинание «Любовное заклятие Эрондака». Это была даже не картинка, а ложное воспоминание, когда человек якобы помнит то, что с ним никогда не было. Илар настолько проникся картинкой, что даже заболело в паху, – после видения ядреной вдовушки, торжествующе сжимающей в руке ту часть тела Илара, что интересовала ее больше всего.

Как ни странно, женщины послушались команды Илара, остановились, перестали штурмовать дверь и окна и теперь лишь жалобно стенали, взывая к совести жестокосердного объекта обожания, не желающего ответить на их пылкую любовь.

Илар выдохнул, опустился на пол, прижавшись спиной к стене, и замер, прикрыв глаза. Ему не хотелось видеть ни комнату с разбитыми окнами, ни румяные лица женщин, мелькающих за этими окнами, ни бородатую физиономию Иссильмарона, которого он не без оснований считал виновником того, что с ними происходило в последние дни. Если бы старик не согласился пойти в деревню!

О спокойные, пропахшие грязными носками и луком постоялые дворы!

О караванщики, каждое второе слово которых – «дерьмо» или «задница»!

Как Илар хотел бы сейчас оказаться среди этих грубых людей, в трясущейся повозке, припорошенной пылью, – лишь бы подальше от проклятой деревни, от этих женщин и от довольной рожи старого колдуна, наслаждавшегося происходящим, как завзятый ценитель вина наслаждается особо изысканным вкусом перебродившего виноградного сока! Кстати сказать, Илар никогда не понимал вкуса вина. Он был уверен, что все россказни о том, что одно вино отличается от другого, есть способ оправдать свое неумеренное потребление хмельного напитка. А еще – способ подчеркнуть свою важность, значимость, отличность от простых мужланов, не разбирающихся в том, чем красное бурдонское 5385 года отличается от бурдонского розлива 5386-го.

– Да-а! – со вкусом причмокнул Иссильмарон, повышая голос, чтобы перекрыть завывания половозрелых обитательниц Темного Лога. – С тобой точно не соскучишься! А я еще с тобой ехать не хотел, болван!

– А почему не хотели? – вдруг заинтересовался Илар, обуреваемый желанием стукнуть кулаком по доброй физиономии старого колдуна, украшенной счастливой, не замутненной сомнениями улыбкой.

– Да не хотел, и все тут! – хмыкнул старик и нехотя признался: – Ну кому охота ехать из столицы в богами забытую Башню, к полоумным колдунам, которых кто-то там убивает? Во-первых, меня самого тогда могут убить. Почему нет? Убить меня – прославиться в веках! Потому что часть моей славы падет и на убийцу. А во-вторых, Башня – богами забытое место, где и вина-то хорошего не найдешь, даже за большие деньги. Северное пойло – медовая бражка, вот что в ходу в тех краях. А я человек старый, люблю все изысканное, потому…

– Хватит о вине! – поморщился Илар. – Надо что-то делать с этими бабами! У меня от них уже голова кругом! Как успокоить?

– Ты не знаешь, что делать с бабами? – ухмыльнулся колдун. – А говорил, ребеночка своей заделал…

– Еще слово о моей семье, и я сделаю что-нибудь такое… что исправить будет трудно. Учтите! – Илар внимательно посмотрел в лицо колдуну. – Давайте договоримся на будущее: вы не касаетесь моей семьи; вы не обсуждаете мою жену и не допускаете никаких шуток в ее адрес. Иначе…

– Убьешь старика? – криво усмехнулся Иссильмарон. – Послушай, мальчик, научись отличать невинную шутку от грязного глумления. Товарищ может шутить над товарищем, и тот не должен воспринимать это как оскорбление. Я не хотел обидеть твою уважаемую супругу и был бы рад с ней познакомиться. Потому…

– Я сказал, вы услышали! – перебил Илар, вскочил с пола и, подойдя к окну, громко крикнул в пространство: – Возвращайтесь домой! Занимайтесь своими делами и меня не беспокойте!

– Я покончу с собой! – В окне появилась вдова старосты, сосредоточенно и яростно дергающая себя за свежепомасленные волосы. – Я не могу без тебя жить! Любимый!

– Никаких самоубийств! – срывающимся голосом крикнул Илар, не обращая внимания на смех у себя за спиной. – Я запрещаю вам! Запрещаю! Идите домой, я потом вас позову! А кто не послушается, больше никогда меня не увидит!

– Ой, я не могу! – Иссильмарон хохотал так, что из его глаз полились слезы. – Мелкий, ты слышал?! Слышал, чем он их запугивает?! Эх, жаль, мужчины не поддались на его чары! Хотел бы я это увидеть!

Илар не обратил на слова старого извращенца ровно никакого внимания, выглянул на крыльцо, облегченно вздохнул, отодвинул засов и вышел наружу… чтобы тут же натолкнуться на мужчину, который, как знал молодой колдун, входил в совет деревни вместе с ныне покойным старостой.

– Постойте, господин колдун! – Мужчина тяжело вздохнул и легонько, опасливо, как к раскаленному очагу, кончиками пальцев прикоснулся к плечу Илара. – Поговорить надобно! Нет, я не войной иду, не подумайте чего… куды ж мы против вас, великих колдунов! Однако же…

– Ну говори, говори же быстрее! – нетерпеливо бросил Илар, искоса поглядывая на толпу мужчин, стоявших чуть поодаль, у забора, обвивающего дом покойного старосты. Мужчины волновались, что-то обсуждали, время от времени тыча указующим перстом туда, где скрылись волшебники. Из увиденного Илар сделал вывод, что мужчины селения очень недовольны поведением его женской части, а еще больше недовольны колдунами и теперь строят планы по искоренению проклятых обольстителей путем втыкания в их зады острых намасленных кольев.

Но это первая группа разъяренной толпы. Вторая группа желает погрузить колдунов в очистительный огонь, дабы выжечь скверну, способную перекинуться на все селение, а потом и на весь мир.

Останавливает их всех лишь одно обстоятельство – никто не хочет первым подставить свою голову под заклятия мерзких демонов в человеческом обличье, помня то безобразие, что колдуны вытворяли все эти дни. Что ни говори, а волшебники-то они на самом деле великие! Не фокусники какие-то и не обманщики! Одни живые пни чего стоят!

Илар знал обитателей мелких селений: от любви до ненависти у них один шаг. Только что носили на руках, и вот уже никто не желает здороваться, а детишки кидают вслед куски грязи и засохшее конское дерьмо! Нельзя быть вечно любимым. Как ни печально.

– Тут ребята шумят… говорят, вы приворожили их жен, матерей, дочерей… все бабы как с ума спятили… парни расстроены, говорят – на кол вас надо. Я с ними не согласен, великих колдунов – и вдруг на кол! Глупости это все! Как это – на кол?! Мы ж не дикари какие!