Припять – Москва. Тебя здесь не ждут, сталкер! - Алексей Молокин

Подумала, пожевала бесцветными губами, вздохнула и добавила ни к селу ни к городу:

– Всех бы их так… напополам!

И непонятно было, к кому это относилось.

Хозяйка забрала деньги, предупредила, чтобы Ночка не забывала закрывать вентили на стояках, когда надолго уходит, и, посчитав свою миссию выполненной, отбыла на дачу.

Пожилые, да и не только пожилые москвичи летом только приезжают в город, а жить предпочитают за городом, на дачах. Так что летом в городе остаются только приезжие да молодежь. Теперь вот еще и мутанты. Такой уж это город, Москва.

Газету хозяйка оставила на кухонном столе.

Фотография действительно оказалась не лучшего качества, мутанта на ней почти не было видно, все заслоняли спины полицейских, высоко поднятые камеры и микрофоны корреспондентов да мобильники зевак. Но вырванную из плеча переднюю лапу и изуродованные ротовые щупальца можно было разглядеть.

Ночка пошла в комнату, включила ноутбук и поискала на Яндексе. Там фотографий убитых мутантов оказалось на удивление много. Давешнего действительно разорвало чуть ли не напополам, похоже, стреляли с близкого расстояния из крупного калибра, скорее всего картечью или турбинкой. Российская полиция таким оружием не пользуется, ФСБ, скорее всего тоже. Крупнокалиберный дробовик – оружие американских полицейских и еще сталкеров. И кровососов правильно убивать именно так, почти в упор, картечью, опытным сталкерам это хорошо известно.

Американские полицейские на московских улицах встречаются, увы, редко. Значит, в Москве появились сталкеры. И не те, что, сколотив некоторое количество деньжат, вышли из Зоны, стали добропорядочными обывателями и постарались навсегда забыть о Зоне, а сталкеры настоящие, действующие.

Это подтверждалось множеством материалов на различных сайтах, посвященных мутантам в Москве. Мутанты появлялись словно бы ниоткуда, успевали кого-то убить, а иногда и не успевали, потом, очень скоро, их находили мертвыми. Официальная пресса о мутантах сообщала вскользь, как о чем-то незначительном и неопасном, даже курьезном.

Но был интернет, и он не молчал, хотя стебался по поводу мутантов вовсю, но за всем этим шутовством чувствовался настоящий страх.

В городе появились мутанты.

В городе появились те, кто их убивает, а значит – сталкеры.

А раз появились мутанты и сталкеры, значит, появятся и аномалии с артефактами. Выходило, что скоро сама Зона Отчуждения собственной персоной придет в город. Ждать осталось недолго. Да ведь Москва сама по себе огромная аномалия, так что где же еще возникнуть очередной Зоне Отчуждения, как не здесь?

Нужен только небольшой толчок.

Ночка и подумать не могла, что она ко всему этому хоть немного, да причастна. Потому что те, кого хотя бы раз коснулась Зона, носят ее с собой. И получают способность инициировать других, тех, кто пригоден для инициации. Покидающие Зону всегда получают от нее последний подарок.

Кот в мешке, и тот был бы лучше, честное слово!

Ночка. Храм Бориса и Глеба в Зюзине. Это все из-за меня!

Ночка жила в Москве всего месяц, но уже успела не на шутку разочароваться в столице. Она даже не знала теперь, стоит ли покупать здесь квартиру, тем более что денег у нее, по московским меркам, разумеется, оставалось не так уж и много. И тратились они в Москве быстро и непонятно на что. А еще – еще Ночке было просто скучно. Видимо, для того чтобы получать удовольствие от злачных мест столицы, нужно принадлежать к определенной породе людей, а кроме того, обладать неким талантом, позволяющим ввинчиваться в столичную тусовку, как штопор в бутылочную пробку. Ну а потом… в содержимом откупоренной бутылки тоже надо разбираться, чтобы почувствовать его вкус и, чего доброго, не нахлебаться отравы. А это еще один талант. У Ночки ни одного из этих талантов, увы, не оказалось.

Попробовать найти работу? Но на какую работу могла рассчитывать девушка, не обладающая ни деловой хваткой, ни модельной внешностью, не знающая языков, не умеющая…

Не умеющая практически ничего. Летать над Зоной, чувствовать аппарат как собственное тело, ловить малейшие движения пространства под крылом, угадывать среди аномалий безопасные места для посадки – все это здесь было не востребовано. Хотя иногда ей очень хотелось полетать над Москвой. Ей почему-то казалось, что, увидев столицу с высоты полета своей «Совушки», она сумеет понять этот город, по-настоящему почувствовать его и, может быть, отыщет место для безопасной посадки. Как знать?

Но летать над Москвой можно было только по особому разрешению, а кто же его даст бывшей чернобыльской ведьме? Это тебе не Зона Отчуждения, тут правила куда строже.

И еще.

Последнее время вокруг нее происходили странные вещи. Некоторые люди как будто приобрели двойную сущность, вторую, совершенно нечеловеческую ипостась. И пусть они внешне пока что почти не отличались от обычных людей, да и вторая их ипостась была не слишком похожа на известных ей тварей Зоны, но все-таки это были уже не совсем люди.

Более того, в подъезде дома, где она снимала комнату, теперь творилось нечто непонятное и страшное. Сосед по лестничной клетке, запойный алкоголик, до сих пор совершенно безобидный, хотя временами и шумный инвалид, прошедший Чечню, внезапно сошел с ума и перегрыз горло продавщице овощного ларька, не то вьетнамке, не то бурятке, тихой и услужливой молодой женщине. Впрочем, с алкоголика что взять, кроме того, Чечня…

Вот только когда за ним пришли, сопротивлялся однорукий сосед долго и страшно, покалечил двоих омоновцев, так что его в конце концов пришлось застрелить. Ночка раньше встречала его во дворе, с каждой встречей он все больше походил на зомби, и пахло от него в точности как от зомби, хотя, наверное, все алкаши такие… Но этот, похоже, действительно в конце концов превратился в зомби.

А однажды, выйдя во двор, она оторопела. На вытоптанном газоне деловито рылись самые настоящие бюреры. Во всяком случае, эти низкорослые, грязно-коричневые существа были очень похожи на бюреров, хотя дневного света, очевидно, совершенно не боялись. А за вкопанным в землю дощатым столиком, где в хорошую погоду собирались вечно праздные и слегка поддатые окрестные мужики, теперь азартно стучали костяшками домино полусгнившие зомби. Но самое страшное она увидела на детской площадке. Среди вытесанных из бревен уродливых идолов, призванных изображать сказочные персонажи, может, гномов, а может быть, леших, но больше всего похожих на пациентов лепрозория, среди качелей, дощатых грибков и прочих непременных атрибутов московских дворов, проворно скакали жутковатые мелкие существа, отдаленно напоминающие некрупных кровососов. Существа верещали, азартно дрались, вырывали друг у друга что-то кровавое и мерзкое. За всем этим безобразием спокойно наблюдали рыхлые бесцветные создания с морщинистыми губастыми ртами и отечными тумбообразными ногами. У ног тварей ворочались тяжко дышащие, испятнанные язвами слепые псы.