Даггер: Инициация - Денис Александрович Агеев

Я выполз из своей жилой секции, как медведь из берлоги. Моя ИЖС представляла собой тесное квадратное помещение размером три на три квадратных метра, в котором помещалась кровать, компактный вместительный шкаф и стол с небольшим голомонитором с выходом в экстранет, доступ к которому был очень урезан. Три стены были выкрашены в унылый серый цвет, а на четвертой были установлены видеообои, изображение на которых можно настраивать вручную или с помощью голосовых команд, передаваемых интеллектуальному помощнику. По умолчанию там крутились пейзажи Земли, и я менять ничего не стал.

Коридор пустовал, если не считать пролетающих почти у самого потолка одиноких дронов, которые никак не давали мне забыть о Платосе. Как бы нас не убеждали, что теперь мы условно-свободные люди, меня никак не покидал мысль, что за нами постоянно наблюдают и, сотвори мы что-нибудь неприемлемое, то нас сразу призовут к ответу. Особенно эта мысль укрепилась после того, как я узнал от Гоббса, что у начальства имеются специальные протоколы, с помощью которых оно способно нас контролировать. Дух тюремного заключения витал в воздухе, хотя и ощущался гораздо слабее, чем на Платосе.

Я добрел до столовой, которая тоже оказалась пуста. Зона выдачи пищи была закрыта, но есть мне и не хотелось. Я жаждал влаги. Водоматы, к счастью, были доступны в любое время суток. Я подошел к одному из них стоящему у входа, схватил одноразовый стакан из тонкого материала — какого-то легкого полимера, который растворяется в специальном контейнере у водомата, в который его обязательно нужно положить после использования. С жадностью выпил три стакана и присел за один из столов, чтобы перевести дух. Проверил показания организма: дегидратация не пропала. Видимо, на восстановление после обезвоживания требуется время, что вполне логично.

В столовой появился еще один посетитель. Вошел, огляделся. Увидел меня и кивнул. Это был Фарт. Тот самый тип, который мотал срок в Платосе еще до меня. Я вяло кивнул в ответ. Он тоже подошел к водомату, налил стакан, выпил, наполнил еще раз и подошел ко мне. Спросил:

— Давно отдыхаешь тут?

— Недавно. Да ты не ломайся. Садись, везде же занято, — кивнул я на свободный стул у моего стола.

— Шутник, — чуть ухмыльнулся Минуэр и сел, поставив стакан на стол. — Выглядишь не очень. Наноботы не приживаются?

— Да так, — махнул рукой я и нахмурился. — Нездоровится.

— Меня тоже поначалу мутило. Потом принял лекарство, сразу полегчало.

— Лекарство? От чего?

— От побочек. Наноботы, как я понял, не у всех сразу приживаются. Организм отвергает их как что-то инородное. Отсюда и ломки в теле, глюки, обмороки — все как у торчков, — снова ухмыльнулся Фарт и подмигнул. — Но я-то фартовый, знаю, что нужно, чтоб ломок не было.

— И что нужно? — спросил я больше для того, чтобы поддержать разговор, а не по тому, что заинтересовался его «лекарством».

— Вот это, — он как умелый фокусник вытащил из-за пазухи небольшой продолговатый флакончик и придвинул к стакану так, что не сразу и разглядишь. Как бы невзначай огляделся. Да кто нас тут увидит кроме камер по углам и редко пролетающих у потолка почти бесшумных дронов?

— Что это?

Минуэр улыбнулся, продемонстрировав безупречно белые зубы, особенно ярко выделяющиеся на фоне его темного лица.

— Лекарство от уныния.

— Черт возьми, Фарт, ты что, решил толкнуть мне дурь? — усмехнулся я.

— Это не дурь, Палач, — покачал головой бывший заключенный. — Это дорога в прошлое. Шаг во вчера — так его называют.

— Я подобным дерьмом не балуюсь. Ищи придурков в другом месте, — отмахнулся я.

— Ты не понял. Я не предлагаю тебе легкого кайфа или улучшения настроения. Это лекарство от печали, но работает он совсем иначе.

— Черт, Фарт, иди поучись убеждению у какого-нибудь псионика-телепата. Я на эту хрень не ведусь, — покачал головой я. Боль снова начала набирать обороты. Похоже, мои манипуляции с уменьшением давления не подействовали, либо оно снова возвращалось к исходному состоянию.

— Скажи мне, Палач, тебе нравится твоя жизнь? — спокойным голосом спросил Минуэр, улыбка его поблекла, но глаза пристально смотрели на меня.

— Не надо. Не начинай.

— Скажи…

— Ты не впаришь мне свое дерьмо, Фарт. Не получится. Вали в свой жилой отсек и передерни перед сном. А ко мне не лезь.

— Прошлое не изменить. Лучшие времена уже не настанут. Людей, которых ты потерял, больше не увидишь. Многих мест, которые ты любил, либо уже не существует, либо они изменились до неузнаваемости. Прошлое не вернуть.

— Черт возьми, как же ты гений. Скажи, давно прозрел? Может, тебе свою секту основать?

— Но, — продолжил Фарт, как будто не услышав мою остроту, — ты можешь вернуться к своему прошлому, обратившись к памяти, верно?

— Верно, — кивнул я. — А еще можно сходить на сеанс к псионику-гипнологу. Они хорошо могут выкручивать мозги.

— Но воспоминания туманны. Не все в них сохранилось, а что-то вообще изменилось со временем. Все поблекло.

— Да. Возможно, оно и к лучшему.

— Возможно. Но согласись, все хорошее, что было с тобой, все равно в прошлом. Твой родной дом, драка, где ты вышел победителем, первая телка, которую ты трахнул. Все это поблекло, исказилось. Но… я могу все это вернуть.

Я закатил глаза и вздохнул.

— Мне не нужна химия, чтобы победить уныние, Фарт. Мое прошлое… осталось в прошлом. Ты правильно сказал, что его уже не вернуть. Так зачем же его тогда воскрешать? Все это иллюзия, притом временная.

— Потому что мы все любим сны, Палач. Любим тех, кого уже нет с нами и поэтому желаем видеть их во снах. Но это случается редко и без нашего принуждения. Я же предлагаю тебе то, что отправит тебя в прошлое, неискаженное временем и памятью. Ты снова станешь тем, кем был, снова попадешь туда, где находился, и снова прочувствуешь все так же, как и тогда.

— А потом я жестко подсяду на это дерьмо и буду бегать за тобой, умоляя о новой дозе. Зачем мне это, Фарт? Я похож на придурка?

— Мое лекарство не вызывает привыкания. Я сам принимаю его только тогда, когда захочу. Ну или как сейчас — чтобы перенести ломки от наноботов. Кстати, они даже в какой-то мере усиливают эффект от погружения.

Я вздохнул. Бывший заключенный меня утомил. А его настырность только раздражала.

— И что ты хочешь? Кредиты? Какие-то шмотки? У нас же здесь ничего нет, — развел руками я.

— Мне ничего не нужно, — покачала головой Минуэр. — В этом флаконе примерно пять капель, каждая из которых даст тебе возможность вновь вернуться в те времена, когда мир вокруг был