Город Голодных теней. Разносчик - Джиллиан

- Думай.

У подъезда он попрощался с нею, покачав головой на предложение зайти.

11.

На свой пятый Наташа поднималась не лифтом. Пешком. Шагая по ступеням лестниц, она решала праздный, но важный для неё вопрос: Радим отказался зайти с нею, потому что боялся испугать своим криком во сне или потому, что он и сегодня "идёт на дело"? Время-то хоть и позднее, но ночные рестораны работают, да и вечеринки в частных домах, слышала она, продолжаются до рассвета.

Вопрос праздный. Она никогда не осмелится спросить его, как он проводит время вечера, чтобы он не чувствовал себя связанным её вниманием к этой стороне его жизни. А сам он никогда не расскажет ей, так как сейчас чётко понимает: они и в самом деле по разные стороны "силовой баррикады". Причём - он не с лучшей.

Мельком проскочило: а если причиной его отказа войти вместе с нею домой и не крик, и не поход в ресторан? А если он ушёл, чтобы на свободе попробовать отработать бесконтактный удар? Хрен редьки не слаще...

Уже перед дверью в квартиру Наташа вздохнула: сумеет ли она заставить Радима довериться Алексеичу? И в раздумье над новым вопросом вошла в квартиру, чтобы, проделав привычные действия, приготовиться ко сну.

Легла спать - ещё и с досадой поморщилась. Какой сон может быть после такого насыщенного событиями дня? Но уснула неожиданно легко, несмотря на то что напряжённо сжалась под одеялом, неожиданно замёрзшая в довольно тёплую майскую ночь... И открыла дверь на улицу.

Она спустилась по знакомым трём ступеням от подъездного крыльца и остановилась на дороге перед домом. Дорога была широкая, двухполосная. Наташа огляделась. Вокруг - никого. Тишина, подчёркнутая шелестом ветра по асфальту. Всё серое. Как будто город вымер - и давно, поскольку успел покрыться пылью.

Потом услышала странное, ритмичное постукивание и, присмотревшись, обнаружила в нескольких метрах от себя Радима. Он снова сидел на земле - на дороге, безучастно смотрел на неё и постукивал рукоятью ножа по асфальту. "Что ты здесь делаешь?" - беззвучно спросила она его. "Я хочу, чтобы ты станцевала на моё желание", - беззвучно ответил он. "А какое у тебя желание?" Парень только смотрел на неё и постукивал ножом о дорогу. Она подождала ещё немного, но он молчал.

Тогда она решила: он выбивает ритм своего желания. Попробовать придумать движения под этот ритм? И, только подумав об этом, оглядела себя. Не удивилась. Волосы распущены. Платье струилось на её фигуре, словно большее на пару размеров, а книзу расширялось так, что путалось в ногах и слегка подметало дорогу. Длинное. Пришлось прихватить подол, чтобы не наступить на край. Даже во сне она отстранённо смогла подумать: "Такой он меня видит?" Но ритм взывал к ней, и она замедленно в этом колдовском сне, выполняя его требование, его приказание, повернулась, взметнув юбки. Радим смотрел только на неё, будто не замечая, что продолжает постукивать ножом.

Асфальт был тёплый - так она увидела, что танцует босая. Ритм заставлял мягко разводить руками, делая плавные движения кистями, словно приманивая кого-то к себе. Поворачиваясь и приседая, девушка продолжала думать лишь об одном: "Что за желание он задумал? - И сонно отвечала себе: - Не всё ли равно? Пусть сбудется! Мне не жалко для него станцевать! А может, потом расскажет?" И продолжала кружиться, чувствуя, как ткань платья то и дело облепляет ноги, и во сне это ей нравилось...

Она остановилась сразу же, едва смолкло постукивание ножа по асфальту. Замерла перед сидящим Радимом. Он опустил голову. "И что дальше?" - спросила Наташа. Он, не глядя, улыбнулся. "Ничего. Спасибо". Она подошла к нему и, присобрав подол платья, присела на корточки, пытаясь разглядеть его глаза - в её сне (она уже начинала понимать это) светло-серые, а не привычно тёмные. "За что спасибо?" Он всё-таки взглянул на неё. "Что танцевала для меня..."

... Сердце стукнуло - и Наташа распахнула глаза.

Когда осознала, что лежит, как и уснула, в собственной постели, а не разгуливает босиком по асфальту, первое, что подумалось: "Он же не гладил меня по голове? Я бы сообразила, что он насылает сон!" И сама себе ответила: "Зато много ходил со мной весь день под руку".

Проснулась, как выяснилось, рано: за окном хоть и солнце, но часы на стене показывают полпятого. Но - пока голова свежая, надо обдумать всё по принципу - утро вечера мудренее. И, как ни совестно, но первым делом поразмышлять над личным. Вопрос напрашивается очень уж любопытный: приснившееся только что - воля Радима, им насланный сон, или всего лишь отозвалась её последняя тема разговора с ним?

Поднялась, посидела бездумно на краешке постели. Посмотрела на солнечные лучи, которые постепенно переползали на книжные полки над столом, пристроенным в углу, у окна. Сна ни в одном глазу, и очень хочется выпить горячего крепкого кофе... Мягко ступая босыми ногами по старенькой "дорожке" к кухне - и улыбаясь (босыми!), Наташа шагнула было через порог кухни, но отпрянула - и резко запахнула на себе халат.

За обеденным столом, на котором беспорядочной кучей разметались книги, сладко спал Радим. Уткнулся щекой в скрещённые руки на столе и всем телом навалился на разложенные книги, словно пытался спрятать книги от кого-то. А общее впечатление, что он спит очень глубоко - так, что и книги подвластны его состоянию - дремлют.

Девушка, не оборачиваясь, ещё раз осторожно отступила и вернулась в комнату. Постояла, озадаченно глядя на коридорчик, а потом быстро выложила сменное постельное бельё и застелила диван. По первому впечатлению, она даже испугалась, что он так глубоко заснул: а если закричит - сможет ли она его добудиться? Потом сообразила: он передал кому-то свой кошмар, поэтому позволил себе уснуть. И вообще - именно поэтому пришёл, что не боится закричать во сне. Он же говорил ей...

Отступив от дивана, она посмотрела, всё ли сделала правильно, и отправилась на кухню. С минуту постояв над Радимом и прикидывая, с чего начать, она негромко сказала:

- Радим...

Не шелохнулся. Тогда она обошла его и со спины, просунув руки у него подмышками, попыталась поднять его, таща на себя. Он что-то недовольно замычал и крепко вцепился в край стола, словно его собирались вести куда-то насильно. Еле удерживаясь от смеха, Наташа снова тихо сказала - уже прямо в ухо:

- Радим, это я, Наташа. Я тебя сейчас проведу в комнату, понял?

- Понял, - неожиданно низким голосом отозвался он и вздохнул.

Он, с закрытыми глазами, сумел встать, и девушка нырнула под его плечо. Обняв её, Радим послушно задвигал ногами, и Наташа отвела его в комнату. Здесь она его усадила на диван. Сидя - не держался. С громадным облегчением: боялась - сопротивляться будет, - она подтолкнула его, чтобы повалился на постель. Ботинки он оставил у порога, так что она подняла его ноги, чтобы он выпрямился по всей длине дивана, а потом укрыла тонким одеялом. Раздевать не рискнула: проснётся - потом спать не сможет, а для него сон - драгоценен. Взглянула, как он заворочался, чтобы, вцепившись в одеяло, натянуть его на плечо, и тихонько вышла.