Медиум - Николай Буянов

Он замолчал, будто ком в горле мешал ему говорить.

– Многие братья умерли с честью. Бандиты ворвались в галерею, потом – сюда, в зал Бодхисаттв. Я встал перед алтарем и попросил их убить и меня… – Настоятель горестно взмахнул рукой. – Но меня не убили! Один из них расхохотался и сказал, что от меня мертвого им будет мало пользы. Лучше пусть я останусь жить и расскажу всем, кто поклоняется великому Будде, какая участь их ожидает.

Семерых монахов, павших в бою, погребли перед самым закатом. Таши-Галла попросил разрешения остаться вместе с Чонгом на некоторое время в храме.

– Оставайтесь, – радушно ответил Пал-Джорже. – Мы будем рады. Собственно, я был бы рад ещё больше, откажись вы вовсе от поездки в столицу.

– Вы связываете то, что случилось здесь, с обстановкой в Лхассе?

Он хмуро указал на стену за алтарем.

– Мы успели отремонтировать её. Пришлось красить заново (видите, цвет немного отличается? Это потому, что краска ещё не высохла). Бандиты намалевали на ней свой знак. Вот такой. – И настоятель начертил на земле прутиком. – Вам это говорит о чем-нибудь?

Рисунок больше всего походил на паука. Чонгу он не был знаком, зато его учитель, кажется, понял все прекрасно. Лицо его стало таким мрачным, что Чонг поостерегся приставать с расспросами. Только на рассвете следующего дня, когда храм Пяти Хрустальных Колонн остался позади, любопытство наконец пересилило.

Низкорослые мохнатые лошади темной масти, пофыркивая, шли шагом, осторожно ставя копыта на утоптанный снег. Недавно здесь прошел караван. Таши-Галла безучастно покачивался в седле. Несмотря на пронизывающий холод, он был одет легко, только мохнатая теплая шапка наползала на самые брови.

– Это был знак Солнца, – вдруг проговорил он. – Знак Бон. Маги используют его для вызова духа Небесного Огня. Это очень сильное колдовство.

– Значит, на храм напали не разбойники?

– Зачем разбойники стали бы тратить время и громить статуи святых? Они сразу бросились бы грабить сокровищницу. Нет, у них были другие мотивы. Ненависть… Я уже жалею, что взял тебя с собой.

– Но вы же едете…

– Я не вправе отказаться от приглашения императора. Но я не хотел подвергать опасности ещё и тебя.

– Ну, – беспечно отозвался Чонг. – Настоятель ведь сказал, что в столице пока все по-прежнему. Пусть на улицах солдаты, зато никто не решится напасть от крыто.

Таши-Галла тяжело вздохнул.

– Ты молод и глуп. Там, в императорском дворце, зреет гнойник. Он сидит ещё глубоко… Но те бандиты, что напали на храм, – это уже ростки. Они чувствуют свою силу и безнаказанность. Нет, все-таки я должен был ехать один.

– Я уже взрослый, учитель. И могу за себя постоять.

Таши-Галла внимательно посмотрел на своего ученика, и его губы тронула улыбка.

– Конечно, ты взрослый. Помнишь тот день, когда ты откатил камень и спас жизнь детенышу барса?

– Если бы не вы…

– Нет. Спарша обязан жизнью только тебе. Ты совершил настоящее чудо – своей любовью и терпением. Он помолчал.

– У него был раздроблен крестцовый отдел позвоночника. Барсенок был обречен. Честно говоря, я про сто не знал способа вернуть его к жизни.

По лицу Чонга скользнула тень.

– А я был так зол на вас… Вы отказались рассказать мне рецепт приготовления снадобья, и я подумал… Подумал, что вы не хотите, чтобы зверь выжил.

Некоторое время они ехали молча, бок о бок. Изредка Чонг незаметно поглядывал на учителя, гадая, сердится тот или нет.

«Разве я говорил тебе, что владею каким-то особым секретом?» – «Ага, теперь вы отказываетесь!» – «Пойми, его невозможно спасти». – «Тогда зачем я откатывал камень? Зачем я дал ему надежду? Пусть бы он умер быстро и легко…» – и на глазах у него закипели слезы. Ему хотелось заткнуть себе уши, оглохнуть вовсе, только бы не слышать, как маленький пушистый комочек дышит, надрываясь, пуская розовые пузыри – все медленнее, медленнее…

– Ты никогда не замечал, мой мальчик, что зло выглядит привлекательнее, чем добро? Оно шире, разнообразнее… И иногда кажется более могущественным. Твоего барсенка можно было воскресить с помощью обряда Тантры. Мне знаком этот обряд. Бывает, что родственники умершего приходят к Черному магу с одной-единственной просьбой: вернуть к жизни любимого человека… И не хотят понять (любящее сердце часто лишено способности слушать доводы разума), что маг не в силах это сделать. Он может лишь заставить ожить мертвое тело – душа же ему не принадлежит. Его обычно не слушают. Только просят…

Я смог бы проделать то же самое и со Спаршей, Но я знал последствия. И когда на следующее утро я увидел, что барсенок жив и что это была не просто бездушная мертвая оболочка… Я понял, что нашел своего преемника.

– Значит, рецепта не существовало, – пробормотал Чонг.

– Ты нашел его сам.

Произнеся эту фразу, Таши-Галла чуть развернулся к своему ученику. И это спасло ему жизнь. Стрела с черным оперением на ладонь разминулась с его спиной и со звонким щелчком ударилась о камень.

Вторую стрелу, нацеленную в грудь Чонга, учитель поймал на лету, будто вынув её из воздуха.

– Канун Нового года, – пробормотал он сквозь зубы. – Все кругом радуются и становятся добрее, прости меня, Господи…

Десятка два всадников, одетых вполне по-разбойничьи, с гортанными криками взяли их в кольцо. Однако если это и была обычная шайка, грабящая на дорогах, то удача сопутствовала им во всем. Чонг успел отметить дорогое оружие, сработанное кузнецами Базго, и богато украшенную монгольскую сбрую на лошадях.

Прокаленные на горном солнце черные лица скалились в волчьих усмешках. Скрюченные пальцы подрагивали на рукоятках мечей. Мигни вожак – и вся свора туг же кинется на жертву и растерзает её в мгновение ока…

Однако вожак не спешил. А куда спешить? Он ощущал небывалую ранее силу и уверенность. Это была его земля. Ни один правительственный отряд не сунется сюда – это гарантировал знак, который вожак носил с собой.

Не слезая с коня, он отвесил шутовской поклон.

– Великий отшельник решил совершить паломничество? И какие же дары вы везете Амиде Будде?

Всадники загоготали.

– Мы готовы отдать вам все, что имеем, – сказал Таши-Галла, незаметно сдвигаясь и прикрывая своим телом Чонга. – Ибо Будда учит, что рука дающая не оскудеет. Однако не вы ли недавно учинили разбой в храме Хрустальных Колонн? – И взгляд его скользнул по фигуре бандита вниз, к поясу.

Вожак непроизвольно опустил руку к поясу, стараясь прикрыть ладонью грубо сделанный талисман из зеленоватой бронзы. Знак Солнца, мелькнуло в голове у Чонга. Бон, Черная религия.

Таши-Галла улыбнулся, будто вел светский разговор о погоде.

– По-моему, ваши сердца не смягчить даже самыми богатыми дарами, – произнес он.

– Убить их, – коротко приказал вожак, и свора кинулась…

Глава 15

ЖРЕЦ

Артур ещё некоторое время сидел неподвижно, закрыв глаза, и считал про себя в медленном темпе, концентрируясь на каждой цифре. Он словно заставлял их вспыхивать перед внутренним взором, наподобие светящихся сегментов электронных часов. Десять, девять, восемь…

Он выходил из глубокого транса.

– Что ты видел?

Жрец стоял у него за спиной. Артур видел его отражение в большом овальном зеркале на стене.

– Она отказалась.

Жрец рассмеялся. Его смех был совсем не зловещим, даже не саркастическим, а почти веселым, как у хорошего доброго человека.

– Я сам слышал, – упрямо сказал Артур.

– Ничего ты не слышал. Девочка – сильнейший экстрасенс, она могла легко остановить автобус и выйти… Тут я был с ней честен. Но она осталась. В ней боролись два чувства: страх и…

– И любопытство, – ехидно подсказал Артур. – Как у человека, который увидел паука.

Собеседник пропустил выпад мимо ушей.

– И сопричастность. Она успела узнать ощущение силы. А темная сила или светлая – для неё сейчас не важно. Важна только её величина! Чем она значительнее, тем труднее от неё отказаться.

– Как от наркотика?

– Можно сказать и так. Можно иначе: представь, что у тебя разом отняли все органы чувств. Зрение, слух, обоняние… То же самое испытывает человек, вкусивший могущества и вмиг лишившийся его.

– Но почему она все-таки отказалась?

– Да потому, что она глупа! Потому, что её всю жизнь воспитывали насмерть перепуганные люди, у которых страх перед неизведанным всосан с молоком матери. И так – из поколения в поколение, на протяжении всей истории человечества. В основе страха всегда лежит нечто ирреальное, невидимое… И воспринимается оно как Дьявол, не иначе.

– А разве не так?

– Так. Да только Божественное и Дьявольское – это не означает Добро и Зло. Это даже не две стороны одной медали.

– Удобная философия.

– Она единственно правильная, – убежденно сказал Жрец. – Протон и электрон служат одной цели: созданию атома. И никто не отождествляет электрон со злом потому, что он имеет отрицательный заряд.