Вышибая двери - Максим Цхай

С тех пор, надо сказать, у меня резко изменилось отношение к полицейским вообще и к российским ментам в частности. Ничто так не прочищает мозги, как наглядный пример. Есть, конечно, и среди них сволочи, но настоящим ментам — поклон и уважуха. Спасибо, пацаны.

И таких «святочных» историй в Германии случается немало. Истинный современный немец — это человек, у которого многим представителям других народов можно поучиться. Внутренней культуре, деликатности, отношению к себе и окружающим. Причем эти качества распространяются на все слои населения, от профессоров до официантов. И слава богу, что это так.

Когда в танцхаусе нам удается закрыть вход для отморозков, когда мы не даем им испортить нормальным людям праздник, я чувствую, что по–настоящему нужен. И это тоже счастье. Может быть, даже большее, чем вся эта возня с девицами и прочая, прочая…

Есть у меня чувство, что, невзирая на все перекосы и выверты, строит некоторая часть человечества красивый чистый дом. Большой, светлый. Он называется Культура, а уже под его сенью расцветет и облагородится все. Процесс этот медленный, но, несмотря на все трудности, дело идет. Все‑таки нельзя сравнить современные нравы, какими бы они нам ни казались, с нравами средневековыми, а ведь всего четыре сотни лет прошло — микрон в истории человечества. Так что я хотя бы кирпичики по ночам посторожу, чтобы уроды их не растащили, если уж не могу в самом строительстве этого дома поучаствовать.

Сядешь вот так после драки, когда пять минут назад мимо головы просвистела двухкилограммовая железная труба — недавно еще приваренная дверная рукоять, — закуришь… Что бы сделала эта троица внутри, да еще и выпив! А рядом смеется дискотечный молодняк, глупо, но добродушно улыбаются за кружкой пива бюргеры постарше, компания студентов день рождения справляет…

И встают перед глазами и машущий курткой с чисто немецкой энергичностью и деловитостью Томас, и пара стриженых пацанов в форме, готовых биться за тебя с толпой уродов, и думаешь: «Ребята, смотрите — я тоже такой!» Ведь у Томаса есть друзья, может быть, есть братья и сестры, которые придут или уже ходят в дискотеки, может быть, даже в мою. И я прикрываю их от таких вот отморозков. Уроды не смогут оскорбить девушку Томаса, не ударят его брата по лицу в минуты отдыха и радости, когда он открыт миру.

В общем, пусть уж лучше труба полетит в меня. По крайней мере, я имею больше шансов от нее уклониться, чем обычный человек, пришедший в танцхаус. Потому что есть Германия, за которую я готов себя гнобить. В ней я и живу.

Сегодня приходил в дискотеку мой персонаж и дружок, дебошир Али. Сперва шум перед дверями: «Али идет!!!» Тюрштееры от него врассыпную.

Али, впрочем, не угрожал. Кричал только: «Папу, папу позовите моего!» Обнялись, полгода его не видел почти. Не далее как на прошлой неделе Али отметелил тюрштеера в «Фанпарке». Естественно, я его не впустил. Он отнесся к этому философски. Я обратил внимание на то, как он похудел.

— Макс, тебе скажу. В больнице был.

— Желудок, что ли?

— Да нет. СПИД у меня.

Эх, Али… Говорил тебе: нюхать нюхай, а колоться…

Поздно уже.

Позвонила Барбара, попросила о встрече. Подхватила на полдороге. В ее шикарном «мерседесе», набитом проститутками, как огурцами в банке, дышать нечем от дорогих духов. Под грохочущую музыку девки давай меня тискать, а я, слегка обалдевший от такого свидания, почти и не сопротивлялся. Нет, в жизни, даже состарившись, к услугам проституток обращаться не буду. Уж лучше вспомню юность и выпишу себе порножурнал… Кошмар какой‑то…

Барбара развезла бывших коллег по домам, мы сели в итальянском кафе, и она начала рассказывать. Блин, всё знает!

Мои проблемы в танцхаусе начались с депортации Бесмира. Его полицейская крыша в Германии отдала концы, и пока неясно, сможет ли он когда‑нибудь здесь появиться.

Крышевание танцхауса немедленно взяла на себя другая группировка. Естественно, сразу пошел прессинг и выдавливание работавших с Бесмиром людей. Меня как объект–ляйтера им надо было убрать из танцхауса в первую очередь.

Прессинг танцхауса осуществлялся с двух сторон: и со стороны администрации (вот почему Ганс спасовал!), и со стороны нанятых бандитов, которым, правда, было дано указание — Макса не трогать. То‑то я удивлялся, как так вышло, что во время предпоследней бойни мне удалось выкинуть троих огромных разъяренных турок, дравшихся вполне профессионально, и ни разу не огрести по физиономии. Это при том, что двум посетителям они нанесли тяжелые увечья: одному почти отрезали ухо «звездочкой», а другому сломали нос. Я еще обратил тогда внимание, что бойцы совершенно трезвы. Думал, это у меня реакция такая хорошая. Попер на них, и вместо прямого в голову получил неожиданный вопрос: «Макс?» — «Да!» — «Всё–всё! Мы уходим, нет проблем».

Теперь ясно.

Барбару, открывшую при покровительстве Бесмира свой публичный дом (вот откуда подъем такой!), на прошлой неделе поставили под пистолет хорваты, за долги. Она со всем согласилась, вышла в туалет и вызвала людей из окружения Бесмира. Через три минуты к ресторану подъехали три «БМВ», полные албанцев. Их лидер разъяснил главному хорватов, что адрес его жены с детьми вполне известен. Проблемы тут же решились.

О полиции даже не говорю. Нет в Германии полиции. Ну разве что на случай магазинных краж. Страна полна отморозков. Недавно только в соседних дискотеках одного тюрштеера подстрелили, а другому снесли полчерепа бейсбольной битой. Лежит, бедолага, в коме вторую неделю.

Словом, начался передел территорий. А я его своим безотказным (тьфу–тьфу–тьфу) чутьем угадал еще в марте. Иду работать в бюро прогнозов. Или в разведку.

Бог меня явно хранит. Спасибо, я постараюсь быть хорошим в этой жизни.

Что касается полицейских, то тут не все так просто. Есть формальности, которые они обязаны выполнять, и есть жизнь, которая позволяет, а иногда и вынуждает эти формальности обходить, подминать и даже игнорировать.

Рыба гниет с головы. Полиция расплачивается за бездарную и оторванную от реальности политику правительства и законодателей. Поздно уже. Этнических бандитов в Германии выше крыши, и они защищены немецкой конституцией, ведь многие из них формально такие же граждане, как все. Их нельзя просто так взять и выдворить. Уголовный кодекс Германии устарел, это признают и юристы. Сроки и меры наказания смехотворны и не рассчитаны на нынешнюю действительность. Знакомый турок на дискотеке забил насмерть парня. Тот был уже без сознания, а турок все бил его ногами в голову. Получил пять лет. Под следствием он до того ни разу не был, в турецкой дёнерной, где работал, выдали прекрасную характеристику, а главное — на момент убийства турок был пьян, что по нынешнему закону приравнено к убийству в состоянии аффекта (!). Недавно вот вышел. Сел в девятнадцать лет, откинулся в двадцать четыре. Вся жизнь впереди. Среди соотечественников в авторитете и будет ходить кум королю. А от того парня и костей не осталось.

Денежный штраф за увечья предполагает, что агрессору есть чем платить. А если он не имеет работы, то платить… не обязан. Нужно ли говорить, что девяносто процентов этих лоботрясов официальной работы не имеют и иметь не будут? Им будет выделено тридцать лет для погашения штрафа (и только на тот случай, если в течение этого срока они работу все‑таки найдут). Ну, если пострадавший согласен столько ждать… Да, еще в полицию и в бундесвер такого нехорошего хулигана никогда не возьмут работать. Пусть идет плачет.

Немецкое уголовное законодательство рассчитано на то, что ответчику есть что терять. Социальный статус, уровень жизни, семью… Короче, классические европейские ценности. А в Германии сейчас наличествует целая армия этнических отморозков, которым терять нечего, поскольку европейских ценностей они не разделяют. Более того, статус среди своих они как раз и приобретают, получив срок. В общем, даже если их находят и адвокат не разваливает дело, на последствия им тьфу и растереть. Ну отсидит такой пару лет в тюрьме, больше похожей на санаторий, потом выйдет, и весь молодняк будет смотреть ему в рот.

Эти группировки прочно здесь прижились. Полиция (я говорю о настоящих полицейских, а не о купленных, которых в Германии тоже навалом) исходит из реалий — вот уйдет условный Бесмир, и что дальше? Начнутся бойни, хаос, ситуация выйдет из‑под контроля — до тех пор, пока новый криминальный босс не увенчает себя короной. И все это, кстати, отразится на полицейской статистике… А так танцхаусы платят, Бесмир утихомиривает своих соотечественников, всё тихо и все довольны.

Но даже если гипотетически найдется такой принципиальный полицейский чин, который ковырнет диаспору, чтобы навести хоть какой‑то порядок, просто так преступность не сдастся. Этим ребятам наплевать, полицейский ты или кто. Нелегальная пушка у каждого пятого. Значит, придется делать это силовыми методами. И сразу найдется какой‑нибудь говорун из партии «зеленых», например, и начнет трубить во все газеты: «В Германии возрождается нацизм!» И будут тысячи откликов на то, как нацисты в полицейской форме издеваются над бедными изгнанниками деспотического режима, и без того искалеченными войной в Косово. Глядишь, парой звезд на полицейских погонах станет меньше. А у их обладателя пенсия через пять лет…