Трипофобия - Максим Яшин

положив ей свою руку на щеку, притянул почти вплотную к себе. – Весь мир рухнул, мы оказались одни, к моменту нашей встречи мы уже натворили столько ужасных вещей, за которые раньше нас бы упрятали за решетку до конца жизни. Так что прекращай думать о всякой фигне.

- И я готова повторить все это еще раз, – она не сводила глаз со зрачков Босса, а ее рот исказился в кровожадной улыбке, – я ничуть не жалею о том, что прикончила их, и о том, что связалась с тобой.

- Да, возможно твоя родня и заслуживала смерти, как и остальные, кого мы замучили и убили, так-то мне наплевать. Но, мне кажется, я ясно дал понять, что такие отношения мне больше не интересны.

- Но может мы…

- Говорить больше не о чем, — перебил ее Босс, оттолкнув от себя, после чего развернулся к окну, — скажи остальным, чтобы заканчивали и шли наверх, солнце уже садится.

Не сказав больше ни слова, Лариса ушла, а Босс продолжил смотреть на закат, поедая яблоко. Вскоре, когда на горизонте алела лишь небольшая полоса, оставляемая заходящим солнцем, люди Босса принялись подниматься на второй этаж, устраиваясь на ночлег. Каждый из них по очереди спускался на первый этаж, чтобы кое-как помыться из бочки, которую до этого наполнили речной водой. Мамули же, матерясь и проклиная все про себя, выносил ведра с грязной водой на улицу, выплёскивая ее в кювет.

- Опять холодно будет сегодня? – спросил Игорь.

- А ты как думал? - ответил ему недавно поднявшийся наверх Мецгер, вытирая полотенцем голову, — естественно холодно! Ложитесь спать по двое, спиной к спине, чтобы не замерзнуть!

- Может, лучше костер сюда перенесем? - спросил биолог.

- И дымом отравится ночью? Ты совсем сдурел?

Люди начали раскладывать на пол спальные мешки, кто-то подкладывал под них доски и остатки брезента. Лидия сидела на своем спальнике, поджав колени к груди, рядом с ней сидела Рита, держа ее за плечо.

- Как она? - спросила у нее Лариса.

- Все еще переживает из-за Иры.

У девушки с короткими волосами по щеке прокатилась слеза.

- Не переживай, — успокоила ее Лариса, так же положив руку ей на плечо, — ублюдки, что сделали это, уже мертвы. Босс расправился с ними.

- Это верно, — сказала Рита, — теперь все кончено.

- Не против, если я лягу с вами? - спросила ее Лариса.

- Конечно, нет, ложись.

Рядом с ними стоял Мамули, который уже, было, открыл рот, но так и не решился что-либо сказать. Он попытался подойти к ним, как тут поймал на себе пристальный взгляд Босса.

- Будешь дежурить сегодня первую половину ночи, — приказал он ему.

- Есть, — обреченно выдохнул Мамули и подошел к окну.

Через несколько минут все улеглись спать, кто-то вырубился практически мгновенно, наполнив комнату храпом, а кто-то наоборот очень долго не мог заснуть, постоянно ворочаясь. Мамули, который долгое время не мог оторваться от окна, наблюдая как последние лучи солнца скрываются за горизонтом, вдруг заметил, что Босс стоит рядом с ним и так же наблюдает за обстановкой за окном.

- А вы не ложитесь? - наконец осмелился спросить он.

- Хочу убедиться, что ты не заснешь на посту, — ответил ему Босс, не отрываясь от окна, — потому что, если уснешь — отправишься на улицу к ним.

Мамули, поежился и, глянув в окно, увидел, как из черных дверных проемов домов, стоявших напротив них, на улицу дерганной, ковыляющей походкой, начали высыпать обезображенные зараженные. Глядя на существ, Босс вспоминал, как еще в Москве он со своими товарищами пытался укрыться на верхних этажах многоэтажки. Твари наступали им на пятки, и люди понимали, что сбежать не удается. Внезапно, Босс почувствовал, как кто-то обхватил его сзади и кинул вниз. Когда до него дошло, что товарищи, которых он искренне считал друзьями, решили пожертвовать им, кинув на съедение существам, дабы выиграть время для себя. Поднявшись на ноги, он попытался бежать, однако железная дверь захлопнулась прямо перед его носом. Босс плохо помнил, как спрыгнул в лестничный проем, в отчаянной попытке спастись. Тем не менее, ему тогда удалось выжить. «Думали, что я слабый и бесполезный? – размышлял он про себя, – когда я найду вас, я заставлю вас страдать! Заставлю пожалеть, что вы сами не погибли тогда!» Немного успокоившись и отогнав от себя воспоминания, Босс, сняв с себя пальто, направился на первый этаж.

Глава 4

Руслана опять мучила бессонница. После того, как их группа вернулась вчера вечером и рассказала о произошедшем, разгорелся очередной скандал. Виолетта обрадовалась, что им удалось вернуть тушенку обратно. Руслан же был возмущен наплевательским отношением к гибели людей и переживаний по поводу банок. Он начал спорить с Виолеттой, позицию которой активно поддерживал Станислав. Потихоньку остальные тоже подключились к скандалу, и со временем тема ушла в обсуждение безопасности и предположений о возможной причины гибели группы в поликлинике. Испытывая сильную усталость, Руслан поднялся наверх и лег спать, но в его голове еще долго роились мысли по поводу поведения Виолетты и погибших. Он никак не мог осознать, почему люди, оказавшись в такой сложной ситуации, вместо желания помочь друг другу выжить, могут поддаваться жадности и эгоизму. Из-за этого он еще сильнее переживал за своих родных, которых могли оставить в беде ради своей выгоды люди, подобные Виолетте, а то и вовсе ограбить или что похуже.

Поглощенный этими мыслями он, наконец, заснул. Снился ему на этот раз огромный скелет, подобный тому, которого Руслан встретил в супермаркете. Он пытался спрятаться, но твари, в итоге, удалось найти его. Проснувшись, Руслан лежал еще несколько минут, чувствуя, что воротник его футболки промок от пота. Голова буквально раскалывалась от боли. В помещении стояла жуткая духота, и его раздирало желание поскорее выйти на улицу, однако больная голова не позволяла ему резко встать.

Наконец, преодолев себя, Руслан поднялся с кровати и, надев штаны, поспешил в коридор. «Хоть бы дверь оставляли открытой!» - думал он про себя, выходя из комнаты. В коридоре он практически столкнулся с молодым пареньком Данилой.

- Ээ. Здрастье. Хехе, – сказал он Руслану, улыбаясь, – Это, а вас там внизу ждут.

- Кто? – удивился Руслан.

Но паренек, не сказав больше ни слова, направился к лестнице и