Зачистка в политбюро Как Горбачев убирал врагов перестройки - МИХАИЛ СОЛОМЕНЦЕВ

Вскоре состоялся Пленум ЦК КПСС, меня единогласно избрали Председателем Комитета партийного контроля при ЦК КПСС, а затем на сессии Верховного Совета РСФСР освободили от работы Председателя Совмина. В декабре 1983 года меня избрали членом Политбюро. Я понимал, что новая работа ― последний и, может быть, самый трудный этап моей трудовой деятельности.

Надо было знакомиться с членами КПК, аппаратом, с практикой и планами на будущее. Кадровый состав Комитета произвел хорошее впечатление. Все сотрудники с большим опытом партийной и хозяйственной работы, приняты в Комитет с рекомендациями местных партийных органов.

Быстрее и глубже познакомиться с работой мне очень помогли заместители― Иван Степанович Густов, ранее работавший первым секретарем Псковского обкома партии, и Михаил Александрович Пономарев, ранее работавший первым секретарем Владимирского обкома партии. Я с большой благодарностью вспоминаю их доброе отношение ко мне.Ю. В. Андропов при нашей первой беседе после избрания меня Председателем КПК высказал мнение, что Комитет не уделяет должного контроля за ходом выполнения наиболее важных Постановлений Политбюро и правительства, обходит стороной структуры Министерства обороны и Министерства внутренних дел.

Обратил внимание на факты «увода» от ответственности главных виновников и сваливание всех недостатков в работе на второстепенных лиц. Такая беспринципность умаляет авторитет партии и разлагающе действует на партийную и государственную дисциплину. Он особо подчеркивал необходимость ведения строгой и принципиальной борьбы с любыми проявлениями недисциплинированности, расхлябанности. Причем самый строгий спрос именно с первых руководителей. Именно они должны показывать хороший, а не дурной пример. Этим Андропов руководствовался, работая Председателем КГБ. С такой принципиальной позицией он начал свою деятельность на посту руководителя партии и государства.

Хорошо запомнилось первое заседание КПК, на котором я председательствовал. Было рассмотрено 29 апелляций с приглашением заявителей. Заседание началось в 3 часа дня, а закончилось в 8 часов вечера. Все апелляции были рассмотрены. Одного человека восстановили в партии, но объявили ему строгий выговор. С двух человек сняли взыскания. По остальным оставили в силе принятые местными парткомами решения. Ход заседания мне понравился принципиальностью и организованностью. Порядок был таким: информация инструктора КПК о сути дела и результатах дополнительной проверки, как правило, с выездом на место, где живет и работает заявитель. Объяснение заявителя. Вопросы к обоим выступившим и выступления членов Комитета ― они краткие и емкие. Предложения по тому, какое принять решение, нередко были разными. Если не приходили к единому мнению, то решение считалось принятым, когда за него проголосовало большинство.

Пять лет работы в КПК дают основание сказать, что к голосованию прибегать приходилось редко. Объясняется это тем, что апелляция уже прошла как минимум два рассмотрения в регионе, в местных парткомах и очень внимательно и принципиально изучалась в аппарате КПК и на самом заседании КПК, где апеллирующему предоставлялась возможность защитить себя. Некоторые заявители просили рассмотреть апелляцию заочно. Это главным образом те, кто уже не первый раз обращается в КПК и кто совершил проступки, которые при любых обстоятельствах не дают основания для снижения меры наказания. Все, подавшие апелляции к съездам партии, мертвой хваткой держатся за пребывание в рядах КПСС, за то, чтобы личная партийная карточка не была замарана каким‑либо партийным взысканием. К числу таковых относятся в большинстве те, кто вступил в партию из сугубо карьеристских целей и личных устремлений.

Были рассмотрены апелляции нескольких диссидентов, исключенных из партии. И только один из них, и то с оговорками, согласился с обвинениями в нарушении Программы и Устава партии. Остальные ссылались на то, что их неправильно поняли, неправильно истолковали или оболгали. Все они занимали нерядовые должности, имели определенное влияние на окружающих…

Через несколько дней после избрания Председателем КПК Политбюро утвердило меня председателем Комиссии по подготовке Постановления ЦК КПСС и Совмина СССР по борьбе с алкоголизмом вместо умершего А. Я. Пельше. В состав Комиссии (более 20 человек) входили: зам предсовмина СССР Н. К. Байбаков, секретарь ЦК КПСС по экономике Н. И. Рыжков, секретарь ЦК КПСС по идеологии М. В. Зимянин, некоторые заведующие отделами ЦК, представители ряда других органов управления, ученые и специалисты, знающие эту проблему.

Прежде чем собрать заседание Комиссии, я изучил все материалы, которые были уже наработаны, познакомился с ранее принятым Постановлением по этой проблеме. Складывалось впечатление, что подготовленный черновик нового проекта во многом повторяет предыдущее Постановление.

Я высказал М. В. Зимянину (в период болезни Пельше он замещал его в Комиссии) свое мнение. Он ответил, что это только первый вариант. С моими оценками проекта он согласился.

После первого, самого общего ознакомления с проблемой алкоголизма встал вопрос, с чего начинать конкретно. Я решил поглубже изучить суть страшной болезни. Пригласил приехать в Москву работавшего в Ленинграде видного ученого–медика академика Уколова, самого большого знатока этой болезни. Наша встреча проходила более трех часов. Он привез несколько своих книг по вопросам алкоголизма и борьбы с ним и сказал, что теперь его труды почему‑то не издают. Две книги подарил мне. Сказал, что предыдущее Постановление осталось мало замеченным в обществе, поэтому производство и реализация спиртного растут. Минфину и Госплану страшно даже думать о сокращении производства, так как от этого в значительной степени зависит выполнение плана по бюджету. Ранее принятое Постановление по борьбе с алкоголизмом Уколов назвал недостаточно глубоким, носящим декларативный характер. Он считал, что призывами и пожеланиями алкоголизм не победишь. Необходимы кардинальные меры со стороны власти и общественности.

Конспективно он перечислил необходимые меры. Я попросил его изложить все в письменной форме, и многое из того, что он предлагал, вошло в Постановление.

Состоялись также встречи с министром здравоохранения, министром внутренних дел, министром пищевой промышленности, президентом Академии наук и еще не с одним десятком руководителей министерств и ведомств. По просьбе Комиссии прислали свои предложения и представители органов местной власти. Характерно, что ни от одного человека, ни от одной организации мы не получили возражений против принятия Постановления. Происшедшая утечка в средства массовой информации, что в ЦК КПСС готовится такой документ, стала достоянием абсолютного большинства населения. В ЦК и в КПК пошел поток писем от матерей, жен, сестер и детей в его поддержку. Не было больше в моей жизни случая, когда только еще готовящееся решение властей вызывало бы такой мощный отклик. Этот поток давил на нас буквально физически. В абсолютном большинстве писем, особенно от женщин, высказывались настоятельные требования о принятии закона.

Ходом подготовки Постановления постоянно интересовался Ю. В. Андропов. Однажды, когда он находился на лечении в ЦКБ (Центральная клиническая больница), у меня появилась крайняя необходимость переговорить с ним. Позвонил в больницу, извинился за беспокойство и объяснил суть дела. Он пригласил приехать к нему в 3 часа дня. Я сказал, что у меня все подготовлено для телефонного разговора и не нужно нарушать больничный режим, но Андропов еще раз повторил, чтобы завтра я был у него.

Я тщательно продумал, о чем доложить устно и какие документы показать, и на следующий день был у него. Юрий Владимирович сидел в коляске, но выглядел свежим и бодрым.

Начал я с истории вопроса, рассказал, что на Руси первые алкогольные напитки появились при Иване Грозном, как развивалось производство и росло употребление спиртного, нередко с переходом в тяжелую алкогольную болезнь. В 1914 году, видимо с учетом сложной международной обстановки, Николай II издал закон о борьбе с алкоголизмом, который в народе назвали «сухим законом». Но в силу бесконтрольности и происшедших известных нам исторических событий в России закон этот не сыграл ни малейшей роли. Вскоре после Октябрьской революции Советская власть, несмотря на тяжелейшие условия ― Гражданскую войну, блокаду, разруху, голод, сочла необходимым бороться с алкоголизмом, уносящим из жизни людей самого работоспособного возраста. Было очевидно, что алкоголизм приводит к развалу семей, падению морали и нравственности. Все это оборачивалось громадным экономическим ущербом. В силу этих причин В. И. Ленин 19 декабря 1919 года подписал декрет о мерах по прекращению производства и продажи алкогольных и алкоголесодержащих напитков.