Сувенир, или Кукла на цепочке - Алистер Маклин

В нескольких ярдах от канала, по ту сторону, разместилась на удивление большая стоянка. Правда, сейчас на ней находилось всего несколько машин и полдюжины велосипедов. Стоянка практически не охранялась, если не считать невысокой ограды и примитивного замка на воротах. Очевидно, на острове мелкие кражи не являются социальной проблемой. Если уж честные граждане Хайлера решаются пойти на преступление, они это делают в крупных масштабах.

В этот ранний час стоянка была пустынна, ни автовладельцев, ни сторожа. Чувствуя себя более виноватым, чем когда-либо с момента моего появления в Голландии, я выбрал самый прочный из велосипедов, подкатил его к ограде, перебросил через забор и перемахнул сам. Вскочив в седло, я усердно заработал педалями. Никто не кричал вслед, никто не бросился вдогонку.

Я не ездил на велосипеде уже много лет и не испытывал былого чувства свободы и беспечной удали, но все же достаточно скоро удалось восстановить кое-что от прежней сноровки, и хотя путешествие не доставляло удовольствия, ехать было все-таки лучше, чем идти пешком, а движение до некоторой степени оживило красные кровяные тельца, застывшие в моих жилах.

Я оставил велосипед на крошечной деревенской площади, где стояла моя машина, и задумчиво посмотрел сначала на телефонную будку, потом — на часы. Нет, звонить было еще слишком рано, поэтом я сел в машину и выехал из деревни.

Проехав с полмили по амстердамской дороге, я заметил старый амбар, стоявший поодаль от усадьбы. Я остановил мл шину на дороге таким образом, чтобы амбар заслонял меня от любопытных взоров из окон. Открыв багажник, я кинул свой пакет, отправился к амбару, нашел, что он не заперт, пошел внутрь и переоделся по все сухое. Правда, это не превратило меня в нового человека — дрожь по-прежнему не унималась но, по крайней мере, это положило конец той пытке, которой я подвергался в течение стольких часов.

И снова я пустился в путь. Проехав еще с полмили, я увидел у дороги небольшое строение, похожее на огромное бунгало и с вывеской, нагло заявлявшей, что это — мотель. Мотель — не мотель, главное, он открыт, а большего мне и не нужно. Толстуха спросила, не хочу ли я позавтракать, но я намекнул, что мне нужно что-нибудь более эффективное.

В Голландии существует очаровательный обычай наполнять ваш стакан до самых краев, и хозяйка с удивлением и даже с опаской следила за тем, как я пытался дрожащими руками донести его до губ. Я расплескал не больше половины, и она явно задумалась, вызвать ли полицию и не послать ли за доктором, чтобы каждый на свой лад позаботились об алкоголике с явными признаками белой горячки или, может быть, о наркомане, потерявшем шприц. Однако она оказалась храброй женщиной и, по моей просьбе, налила еще порцию. На этот раз я расплескал всего четверть, а из третьей порции я не только не пролил ни капли, но даже почувствовал, как остальные тельца вскочили на ноги и резво принялись за работу. После четвертой моя рука стала твердой и крепкой как сталь.

Я одолжил электробритву, потом проглотил обильный завтрак. Он состоял из яиц, мяса, ветчины, сыров, хлеба четырех сортов и почти — черт возьми! — полугаллона кофе. Еда была превосходной. Возможно этот мотель открыли недавно, но его ожидало блестящее будущее. Позавтракав, я попросил разрешения позвонить по телефону. Меня соединили с гостиницей «Туринг» буквально за несколько секунд. Во всяком случае, гораздо быстрее, чем администратор соединил меня с номером девушек. Наконец Мэгги очень сонным голосом спросила:

— Хэлло? Кто говорит?

Я буквально видел, как она стоит, зевая и потягиваясь.

— Небось всю ночь веселились, не так ли? — сурово спросил я.

— Что? — до нее еще не дошло, что это я.

— На улице уже день, а вы все дрыхнете! — Часы показывали около восьми утра. — Нечего сказать: хороши бездельницы в мини-юбках!

— Так это… это вы?

— А кто же, как не ваш бог и повелитель? — Четыре порции виски уже начали оказывать свое действие.

— Белинда, он вернулся! — услышал я голос Мэгги. — Наш бог и повелитель, как он сказал.

— Как я рада! — услышал я голос Белинды.

— Вы и наполовину не радуетесь, как я сам! Можете нырять обратно в свои постели и спать до следующего утра!

— Мы даже не выходили из номера, — сдержанно заметила Мэгги. — Мы все время говорили о вас, очень беспокоились и почти не спали. Мы думали…

— Прошу прощения, Мэгги! Одевайтесь! Забудьте о ванне и завтраке.

— Без завтрака? Держу пари, что вы уже позавтракали! — Белинда явно оказывала дурное влияние на мою девочку.

— Конечно!

— И провели ночь в номере-люкс?

— Как и полагается высокопоставленным лицам. Садитесь в такси, отпустите его на окраине города, пересядьте в местное такси и езжайте в сторону Хайлера…

— Туда, где делают эти куклы?

— Вот именно. По дороге встретимся. Я буду в желто-красной машине. — Я назвал номер. — Велите таксисту остановиться. И, пожалуйста, поспешите!

Я повесил трубку, расплатился с хозяйкой и отправился в путь. Я был рад тому, что удалось выбраться из такой передряги. Ночью я почти уверился, что не доживу до утра, но я выжил — вот и радовался этому. И девочки тоже радовались за меня… Кроме того, я был тепло одет, сух и сыт, красные кровяные тельца кружились в веселой карусели, все краски слились в прекрасный узор, а к вечеру операция обещала завершиться. Еще никогда я не чувствовал себя таким счастливцем.

Но мне не суждено было больше никогда чувствовать себя вполне счастливым.

Неподалеку от окраины меня нагнало желтое такси. Я остановился и подошел к нему как раз в тот момент, когда Мэгги выходила из машины. В темно-синем костюме и белой блузке. Если она и провела бессонную ночь, то это было совершенно незаметно. Она выглядела не просто красивой (она всегда была красива) — в что утро она казалась какой-то особенной.

— Ну и ну, — сказала она. — Сейчас вы похожи на довольно упитанное привидение. Можно, я вас поцелую?

— Конечно, нет! сказал я с достоинством. — Отношения между боссом и подчиненными…

— Хватит дурачиться, Пол… — Она поцеловала меня без разрешения. — Что нужно делать?

— Отправляйтесь на Хайлер! Там полно всяких кафе, где вы сможете позавтракать. А потом я хочу, чтобы вы понаблюдали за одним домом. Не все время, но внимательно. — Я описал ей дом с решетками на окнах и объяснил, где он находится. — Постарайтесь проследить, кто туда входит, кто выходит, что там делают. И помните — вы туристка! Держитесь вместе с группами. Во всяком случае, как можно ближе к людям, и не оставайтесь одна… Белинда еще в номере?

— Да, — Мэгги улыбнулась. — Когда я одевалась, она говорила по телефону. Кажется, у нее хорошие новости.

— Разве она кого-нибудь знает в Амстердаме? — спросил я насторожившись. — С кем она говорила по телефону?

— С Астрид Лемэй.

— Бог с вами, Мэгги! О чем вы говорите? Астрид сбежала из Голландии! И у меня есть доказательства.

— Ну, разумеется, сбежала! — Мэгги явно наслаждалась ситуацией. — Она сбежала потому, что вы поручили ей важное дело, а она не смогла его выполнить — за ней все время следили, куда бы она ни пошла. Поэтому она сбежала в Париж, получила часть денег за свой билет до Афин и вернулась сюда. Сейчас она и Джордж находятся под Амстердамом у верных друзей. Она просила передать вам, что сделала так, как вы просили. Она была в Кастель Линден и…

— О, Боже! — вырвалось у меня. — О, Боже!

Я смотрел на стоящую передо мной Мэгги, на ее губах медленно угасала улыбка, и на какой-то краткий миг я возненавидел ее — возненавидел за все: за неведение, за глупость, за улыбающееся лицо, за пустые слова о хороших новостях — но тут мне стало так стыдно за себя, как никогда раньше, ибо виноват в этом был я, а не Мэгги, и я готов был дать скорее отрубить себе руку, чем причинить ей боль. Поэтому я лишь обнял ее за плечи и сказал:

— Люблю я вас, Мэгги.

Она лишь нерешительно улыбнулась.

— Простите, я не совсем понимаю…

— Послушайте, Мэгги…

— Да, Пол?

— Как по-вашему, могла Астрид Лемэй узнать ваш номер телефона?

— О, Боже! — вырвалось у нее. Теперь и она поняла. А я в тот же миг бросился к машине, завел мотор и помчался как одержимый — да я и в самом деле в эти минуты был одержим. Я включил полицейские сигналы— мигалку на крыше и сирену — и, натянув наушники, стал отчаянно искать радиотелефон. Никто никогда не показывал мне, как с ним обращаться, но сейчас некогда было учиться. Машина наполнилась шумом — пронзительно выл перегретый двигатель, гудела сирена, раздавалось потрескивание в наушниках, но громче всего звучали мои грубые, злые и бесполезные ругательства. Потом вдруг прекратился треск, и я услышал спокойный и уверенный голос.

— Это полицейское управление? — выкрикнул я. — Полковника де Граафа! Не важно, черт возьми, кто я! И ради Бога, скорее!