Рассказы (ЛП) - Литтл Бентли

Но ее не было. Когда прошло несколько минут и я понял, что она не придет, все внутри у меня упало.

Я знал, что произойдет, и эта мысль пробрала меня до костей.

Когда Джун, наконец, выйдет на тропу за мостом, она будет умственно отсталой.

Она и все гости со свадьбы.

*****

Только они не вышли умственно отсталыми. Они вообще не вышли, а я вернулся в родительский дом и все ждал и ждал.

Когда на следующее утро я пошел в полицию и сообщил о пропаже всей свадебной компании, мое заявление было встречено тем, что можно вежливо назвать скептицизмом, но более точно описать как враждебность. Я провел двух полицейских через мост и вывел к беседке, нервничая; боясь, что даже люди в форме, несущие все атрибуты и полномочия правоохранительных органов, будут здесь не более чем приманкой. Однако, разумеется, ничего не произошло.

Как я и ожидал, не было никаких вещественных доказательств, подтверждающих мою историю. Украшения, которые были выставлены, исчезли, стулья пропали, и осталась только пустая беседка на пустом лугу.

Я сказал полиции, чтобы они связались с церковью священника. У него должен был быть график или какая-то запись, где указано, что он будет проводить церемонию на нашей свадьбе. Он и сделал это, но место не было помечено, и после этого участие полиции по сути прекратилось. Мне кажется, они думали, что я сошел с ума, и хотя мне дали номер дела и попросили заглянуть через несколько дней, мне было ясно, что не будет предпринято никаких усилий для расследования того, что произошло.

Я не знал друзей Джун, но позвонил семьям своих друзей. Я не мог рассказать им, что произошло на самом деле - никто бы мне и не поверил, - но я сообщил им, что их близкие исчезли, и придумал историю, что они так и не появились на свадьбе. Я попросил позвонить, когда мои друзья вернутся домой, надеясь, что семьи все-таки окажут какое-нибудь давление на полицию, но, как ни странно, ни один из них так со мной и не связался. Я позвонил родителям Патрика во второй раз где-то через неделю, и еще раз через неделю после этого, но реакция, которую я получил, была неприветливая и неоднозначная. Разве они не заметили, что их сын пропал? Или им все равно?

Или Патрик не пропал? Может, он поехал домой и рассказал им историю моего побега? Может быть, все злились и просто прятались от меня.

Так или иначе, в этом не было никакого смысла, потому что Джун не вернулась, как и мои мама и папа. Я оставался в доме родителей, оплачивал счета, которые приходили, и ждал. Но когда июнь сменился июлем, их по-прежнему все не было.

Месяц спустя, на юбилей того события, который должен был стать моим юбилеем, я снова спустился по тропе, впервые с тех пор, как отправился туда с полицией. Я остановился у моста, не желая снова пересекать его.

Хотя день был не просто теплым, а жарким, за мостом стоял туман, плотная белая стена, которая поглотила тропу и деревья, холм и кустарник. Я увидел движение в этой белизне, силуэт фигуры, который становился все четче по мере приближения. Кто-то бежал. Молодая женщина в сером спортивном костюме, которая почему-то напомнила мне моего отца.

- Эй! - позвал я, но фигура развернулась и направилась в туман, туда, откуда и прибыла.

Я стоял там, ожидая, наблюдая, и еще один бегун появился из тумана, пожилой джентльмен, который какое-то время бежал на месте, глядя на меня.

Джун.

Это была она.

Не представляю, как я узнал, но я сразу это понял. Старик ничем не походил на молодую женщину, которую я оставил у алтаря, казалось, у них не было ничего общего, но это была она, я был уверен в этом. Бегун поднял руку, подзывая меня к себе.

Я сделал шаг вперед, но тут же остановился, боясь идти дальше.

"Не переходи на другую сторону моста."

Я не мог. Это плохо. Бегун жестом пригласил меня присоединиться к нему, и хотя часть меня хотела сделать именно это, я остался стоять на месте и покачал головой. Все еще бегая на месте, старик грустно улыбнулся, помахал рукой, затем медленно развернулся, исчезая в тумане, пока даже его очертания не поблекли в белизне.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я смотрел ему вслед.

- Джун, - тихо сказала я, и мои глаза наполнились слезами. - Джун…

Ⓒ The End of the Trail by Bentley Little, 2013

Ⓒ Игорь Шестак, перевод, 2019

Театр

Без десяти девять, закрываться скоро, и Патнэму отчаянно хочется в туалет. Он сдвигает ноги, стискивает зубы. В книжном магазинчике — ни души. Последний покупатель умотал минуту назад, два часа проторчал, на цент не купил, слава Богу, больше никто не пришел. Он размышляет, решает — пора, наверно, уже закрывать, точнее, это мочевой пузырь за него решает. Мистер Карр узнает — повесится, а может, и нет, наверно, старик подумает — пусть уж лучше раньше запрет, чем хоть на время бросит магазин на произвол судьбы.

Он подцепляет с полки у кассы связку ключей, торопится к двери, выбирает нужный ключ, находит, вставляет в замочную скважину, поворачивает с усилием, пока не раздается звонкий щелчок. Переворачивает знак на витрине — было «МЫ ОТКРЫТЫ», стало «ИЗВИНИТЕ, МЫ ЗАКРЫТЫ». Опрометью, галопом несется в туалет позади магазинчика.

В самый раз вовремя.

Патнэм отправился на маленький склад, туда, где вешалка, не торопясь, в блаженном облегчении. Застегивая ремень, поднял глаза и обнаружил, что глядит прямехонько на узкую деревянную дверь напротив туалета. Офигеть можно. Почти месяц в магазине работает, как только каникулы начались, сюда пришел, ясно ж, видел уже эту дверь, а словно бы и не замечал.

Напрягает это почему-то.

Подошел, повернул почернелую металлическую ручку — ни черта. Дверь заперта. Оставил в покое ручку — а если ключом? Половину ключей из связки перепробовал на случай, вдруг какой подойдет, а потом подумал — нет, наверно, лучше у мистера Карра спросить. Может, там просто чулан. А может, хранилище для особо ценных книжек, да мало ли что, нечего самому себе проблемы создавать.

Он засунул ключи в карман и отправился обратно в магазин.

На следующий день, когда инвентаризацию с мистером Карром проводили, и правда спросил. Думал, старикашка ему просто расскажет, что там за дверью, объяснит скучающим, унылым тоном, как про все объяснял, где что находится. Нет, ТАКОЙ реакции никак не ожидал.

Такого страха.

Такого ужаса.

Господи, ну прям как в кино, мистер Карр на глазах побелел. Не то что со щек — с губ краска сбежала, глаза круглыми стали, смешно. В руку Патнэму вцепился, сжал, пальцы костлявые, больно — жуть.

— Ты туда случайно не заходил?

— Туда? Заходил? Да я, наоборот, спрашиваю, что там.

Мистер Карр облизнул губы.

— Я сам виноват, надо было тебе раньше рассказать. — Пальцы разжал, рука безвольно повисла вдоль тела, только голос остался испуганным. — За дверью — лестница в театр. Понимаешь, эти магазинчики… — Указал пальцем, видимо, в сторону бутика и ювелирной лавочки, что за стеной. — Когда-то были связаны между собой. А наверху — театр. Первый оперный театр в этом штате, первый, который вообще у нас в стране открылся. Потом-то владельцы разорились, но тогда, в начале девятисотых, у них величайшие таланты выступали. Сам великий Карузо там пел, много тогдашних звезд. Но мало было настоящих ценителей, чтоб окупать такой театр, вот он и перестал существовать. Здание пустовало довольно долго, а потом кто-то его купил — разбил первый этаж на все эти магазинчики. А второй этаж и театр, конечно, просто заброшены.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Патнэм подождал в надежде услышать еще. Но нет — старик уже отворачивается, наклоняется, озирает стопки книг на полу. Патнэм не шевелится. Смотрит на руки мистера Карра, что поднимают пыльный, в кожу переплетенный фолиант. А руки дрожат, и книга вот-вот упадет. С чего бы это мистер Карр так задергался? Хотел спросить, а потом поглядел на блестящую лысину на макушке старикана в венчике тонких седых волос — и почему-то передумал.