Бастард Александра. Том 2 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

и понимаете, что я — единственное ваше спасение! Я — последний шанс, коий даруют вам Олимпийские боги, и горе вам, ежели вы отринете этот дар! Великий Александр, обласканный отцом своим Зевсом-Вседержателем, послал меня спасти вас и Великое царство! Он прощает вам грехи ваши и все еще верит в то, что вы, непревзойденные воины Македонии и Эллады, остались его верными соратниками и друзьями! Докажите это! Докажите это прямо сейчас!

Закончив, перевожу взгляд на Эвмена — «мол, продолжай», — и тот подхватывает со всей торжественностью.

— Друзья мои! В этот тяжелый и трагичный для Великого царства момент я призываю вас последовать воле покойного царя нашего, Александра, и присягнуть на верность сыну его, Гераклу!

Сказав это, он, подавая пример, опустился на колени.

Вытащив меч, Эвмен протянул его мне:

— Царь Геракл! — произнес он, смотря мне прямо в глаза. — Прими от меня сей меч как символ нерушимой клятвы верности и преданности! Клянусь, не щадя жизни своей, служить тебе и призываю Великих богов в свидетели этой клятвы!

Принимаю из его рук оружие и, показав блестящий клинок всем собравшимся, возвращаю Эвмену:

— Принимаю твою клятву и в знак милости своей возвращаю тебе этот меч, дабы мог ты нести по земле слово мое и власть мою!

После этого Эвмен поднялся и встал рядом со мной. Вся эта сцена — не экспромт, я обсудил ее с Эвменом заранее, и коленопреклонение тоже. Грек сомневался в его необходимости, но я настоял. Мне было известно, что македоняне и греки относились к персидской привычке чуть что бухаться на колени с презрительным пренебрежением, но то было давно. Сейчас все эти стоящие передо мной македонские полководцы сами не чураются персидских традиций и требуют от своих подданных всего того, в чем упрекали когда-то чужих царей и сатрапов.

Мне нужно их полное признание моих прав карать и миловать каждого, и другого способа получить его я не вижу.

Эвмен уже несколько мгновений стоит возле меня, а никто до сих пор не последовал его примеру. Это нехорошо, и я слегка подстегиваю процесс.

Объект тоже уже выбран — это Стасандр! По словам Эвмена, он самый слабовольный из всех сатрапов, к тому же его сатрапия Дрангиана настолько бедна и малолюдна, что он смог привести с собой лишь несколько сотен плохо вооруженных воинов.

Выцепив глазами прячущееся лицо, я лишь жестко произношу его имя:

— Стасандр!

Все остальное делает мой требовательный тон и взгляд. Теперь, после того как его имя произнесено, он уже не один из многих — он в одиночестве. Ему даже кажется, что вокруг него образовалась пустота и все бросили его. В одиночку он не решается противостоять моему давлению, ведь все еще валяющийся труп Певкеста напоминает всем о бренности бытия.

Для пущего эффекта в этот момент, демонстративно гремя оружием, вокруг шатра смыкается кольцо гоплитов. И эта последняя капля решает все!

Сделав шаг вперед, Стасандр опускается на колени и протягивает мне свой меч. Я слушаю слова клятвы и в то же время слежу за остальными сатрапами. То, что я вижу, позволяет мне выдохнуть с облегчением. В глазах каждого из них я нахожу подтверждение тому, что все они уже согласились и признали меня своим царем!

Глава 12

Сатрапия Персида, область Габиена, 16 марта 316 года до н. э.

Придерживаю Атиллу, и тот, недовольно фыркая, бьёт копытом. Не обращая внимания на его капризы, жёстко натягиваю узду, а сам поворачиваюсь к Эвмену.

— К несчастью для себя, Антигон упорствует в гордыне своей! — говоря, бросаю взгляд на строящиеся у подножия противоположного холма войска. — Ну что ж! Поражение в бою — лучшее средство от самонадеянности!

Демонстрирую абсолютную уверенность в победе, и Эвмен поддерживает меня.

— Да ниспошлёт нам свою милость Зевс Громовержец! — Он вскинул глаза к небу, словно направляя свои слова прямо к адресату.

Мой взгляд всё ещё держится на плотных рядах противника, и я вижу, что Антигон решил не менять диспозицию на сегодняшнее сражение.

«Если позавчера она принесла удачу, то зачем сегодня придумывать что-то новое!» — оцениваю про себя примерный ход мыслей Антигона и продолжаю рассматривать его порядки.

Восемь таксисов выстроились в одну длинную фалангу с явным делением на два кераса (крыла). Правое своим флангом опирается на чисто македонский таксис, а левое — на таксис, набранный в Великой Фригии и других, давно подвластных Антигону областях. Эти два подразделения из опытных и проверенных в деле бойцов цементируют остальные шесть таксисов, собранных из народов самых разных уголков необъятного царства и обученных на скорую руку македонскому строю.

Этот единый прямоугольник справа поддерживают чуть оттянутые назад две синтагмы (синтагма — 256 воинов) греческих наёмников, а слева — хилиархия (4 синтагмы) гипаспистов.

«С греко-македонцами приятно иметь дело, — мысленно иронизируя, подсчитываю порядки неприятеля, — всё чётко и строго! Считать — одно удовольствие!»

Вижу, что правый фланг Антигон вновь оставил за собой и сыном Деметрием. Здесь у него почти пять тысяч всадников, из них две агемы (кавалерийский отряд полководца) личной гвардии папаши и сынка.

«Это не менее восьми сотен панцирной кавалерии!» — делаю для себя вывод и перевожу взгляд на другой край вражеского войска.

Тут тоже без изменений! Пифон и его азиатская кавалерия. Навскидку около четырёх тысяч, но прилично вооружённых из них не более пяти сотен.

Впереди всего фронта вытянулась тонкая линия пеших лучников и пращников. Местами её разбавляют мощные фигуры боевых слонов, но их немного. Сходу могу насчитать не более тридцати.

Примерно такую же расстановку сил противника давал Эвмен еще вчера вечером на совете и предлагал нам тоже повторить диспозицию позавчерашнего дня. Я же, глядя на расставленные фигурки слонов, пехотинцев и всадников, предложил ему поменять предложенную диспозицию.

Взяв несколько костяных слоников, что были ровно размазаны вдоль всего нашего строя, я переставил их с левого фланга на правый.

— Предлагаю, — я показал на стоящую против этого фланга конницу, — усилить наше правое крыло и раздавить кавалерию Пифона.

Эвмен нахмурился и начал объяснять мне, как умудренный опытом и терпением педагог туповатому ученику.

— Одних слонов для этого будет недостаточно! Чтобы рассчитывать на такой результат, надо усилить легкую бактрийскую конницу тяжелой и…

Не дав ему закончить, одобрительно прерываю его.

— Все верно! Поэтому ты со своей агемой и всей персидской конницей встанешь здесь, за слонами. — Взяв несколько фигурок всадников, я также переставил их с левого фланга на правый.

Эвмен неодобрительно качнул головой, и я доставил к поставленным фигуркам еще одну коняшку.

— Ладно,