Совенок. Путь к трону. Пятая часть - Екатерина Александровна Боброва

капитанами и решении посетить сокровищницу. Подробно об ульхах и их присутствии в сокровищнице. Ни слова об озере — он помнил о клятве, но братья не дураки, сами догадаются, что не просто так ульхи собирались в пещерах и не просто так были заинтересованы в уничтожении артефакта.

— Было очевидно — работал местный, — принялся рассуждать Аль, пытаясь отвлечься от клятвы, которая предупреждающе сдавила горло, — именно он провел внутрь мага огня. Почти уверен — поработал кто-то из стражей. Только у них есть необходимые навыки и полномочия. Вдвоем они похитили артефакт, устроили хаос, чтобы замести следы, а потом остались в сокровищнице. Страж дождался своих и незаметно влился в их ряды, а огневика спрятал, прикрыв щитами, в близлежащей пещере. Тот и ждал нужного момента, чтобы активировать артефакт. Камень я нашел поиском, а с ним и мага. Он месяц там пробыл, не меньше.

— Грезы? — понимающе уточнил Первый. Аль кивнул. Содрогнулся, вспомнив восковое лицо с натянутой на скулы кожей.

— Дальше? — поторопил Харт.

— Мы поговорили, — пожал плечами Аль, — он любил Шестую, — быстрый взгляд на ассару, — и мстил за ее гибель. Его целью был любой из нас.

— Поговорили… — протянул, прищуриваясь Фильярг.

На лицах высочеств одинаково высветилось подозрение.

Аль смутился, ощущая себя под прицелами въедливых взглядов. И ведь не отделаешься общими фразами. Родня наизнанку вывернет, но докопается до правды.

— Он пытался меня остановить, но после месяца грез был почти мертвецом, однако артефакт активировать успел, — и Аль виновато опустил голову.

— А что в это время делал темный защитник? — заинтересовался Первый, переглянувшись с братьями.

Аль вздрогнул, покосился на Третьего, который смотрел на него своим фирменным взглядом человека, ненавидевшего любые тайны.

— Я… — он кашлянул, возвращая себя голос, — попросил его не мешать и отгородить нас от ульхов.

На лица братьев Аль в этот момент не смотрел. Итак понятно, что скрытность в отношении редкого дара семья не одобрит. Но как объяснить старшим, что темное пламя — это нечто большее, чем просто охрана. Это друг, это часть его самого, это…

— И как давно у вас столь тесные отношения с защитником? — не скрывая иронии, поинтересовался Второй.

— Подозреваю давно, — хмыкнул Фильярг, обещая взглядом долгий разговор, — но справиться со столь мощным артефактом ему было не под силу и потому он прикрыл тебя от атаки ульхов.

Аль, чувствуя себя маленьким мальчиком перед лицами суровых взрослых, кивнул.

— И даже господина Ширхлана не стал уничтожать? — покачал головой Третий. Поймал удивленный взгляд Аля, пожал плечами: — Королевы выбираются из достойнейших. Естественно, они привлекают мужчин, и не все из них готовы ждать. Так что мое ведомство знает обо всех потенциальных соперниках. А этот случай, — он тяжело вздохнул, — не был похож на остальные с самого начала.

— Господин Ширхлан мертв? — тихо спросил Юля.

— Да.

Юля прикрыла глаза, вспоминая истерику стихии о принесенной жертве. И жертва должна быть добровольной, а значит…

— Он искупил свою вину, — произнесла она твердо.

— Искупил или нет, решать мне, — донеслось от порога и в кают–компанию шагнул его величество.

Раздражение его величества было столь велико, что прорывалось язычками пламени в воздухе. Костюм в паре мест начал тлеть, и следовавшие за королем безмолвные спешно тушили наряд своего повелителя. Король на подобные мелочи внимания не обращал.

— Любой, покусившийся на мою семью, ответит своей.

Юля вздрогнула, зябко поежилась — несмотря на плавящуюся атмосферу в каюте, на стекающий по спине пот, после слов его величества внутри воцарился холод. Вендетта до сих пор в ходу на Земле, что уж говорить про Асмас? Но…

— Сын за отца не в ответе! — выпалила она, ужасаясь собственной храбрости. Слуха коснулось едва слышное: «Вот ду–у–ура» от Харта.

— Отец! — поднялся Фильярг, загораживая ее от короля, но его величество мотнул головой:

— Нет, пусть выскажется наша драгоценная ассара.

Харт неодобрительно прихлопнул начавшие было тлеть занавески, и Юля заметила, что даже пламя, несмотря на снующие вокруг искры, не торопилось устраивать пожар. Занавески деликатно тлели, косяк чуть дымился, словно боясь привлечь к себе внимание. По логике ей бы тоже деликатно заткнуться, но она внезапно осознала, что в другой раз храбрости начать разговор может и не хватить, а поставить в известность его величество о планах стихии все-таки стоит. Неудобно получится, если заготовка артефакта свалится королю в буквальном смысле на голову. Чувство юмора у огня весьма извращенное, а его отношение к асмасцам как к своим детям — взрослые ведь люди — вообще не поддается описанию.

— Наедине, — попросила Юля тихо. И в каюте воцарилась глубокая тишина, только едва слышно потрескивая, догорал косяк двери, о который опирался король.

«Огнетушитель подарю», — решила Юля, мстительно представляя Рельгара в белых хлопьях воздушной пены.

— Наедине, — протянул его величество, сузив глаза.

— Лучше на свежем воздухе, — с усмешкой внес предложение Второй, и король опомнился. Мановением руки погасил пламя на косяке. Повернулся, демонстрируя рыжую проплешину на пиджаке и вышел, оставив после себя облако серого дыма.

Безмолвные глянули на Юлю так, словно пальцем у виска покрутили и последовали за королем.

Юля поднялась, ощущая, как ноги подгибаются и отказываются участвовать в авантюре. Тело протестовало, тело хотело жить, мозги хотели гарантий для другого.

— Юлечка, — ласково, точно маленькой, улыбнулся Харт, только глаза смотрели с выворачивающей душу цепкостью, — дорогая, любимая наша ассара…

Фильярг предупреждающе хмыкнул, и Третий свернул часть с комплиментами.

— Ты ведь понимаешь, что у нас не может быть секретов друг от друга?

И взгляд такой… угрожающий, в котором читалось обещание скорых неприятностей. Но зеленый дым от огненной стихии — интересно, из чего она делает эту гадость — работал лучше любого мотиватора.

—