Новая методика обольщения - Холли Габбер

Курт, не слезая с подоконника, шутливо поклонился:

— Каюсь, это мое сочинение. Точнее, наше. А вы уже успели с ним ознакомиться? Ничего не могу сказать: оперативно. Книга вышла всего три месяца назад.

— А я до этого еще три месяца ждала, пока она выйдет. Моя специализация — клиническая лабораторная диагностика, для меня ваша книга — великое подспорье.

— Приятно слышать. Хотите, я презентую вам экземпляр с дарственной надписью?

Пару секунд Лора недоверчиво смотрела на Курта, словно сомневаясь в честности его намерений. Курт и сам знал, что его слегка насмешливая, гротескно серьезная манера разговаривать, не позволяющая понять, искренен он или откровенно подтрунивает над собеседником, многих раздражает, но ничего не мог с собой поделать — он выработал подобный стиль общения еще в студенческие годы. Наконец Лора дернула плечами:

— Приму ваш подарок с удовольствием.

Обменявшись взглядами с патронессой (у старшей в глазах мелькнуло заносчивое раздражение, у младшей очевидное чувство собственного превосходства). Лора развернулась, направилась прочь по коридору и вскоре смешалась с толпой студентов.

На следующий день Курт, сам того не желая, ввязался в длинный пустой разговор с прикатившим в Эшфорд бывшим университетским приятелем. Они долго обсуждали, свежую журнальную статью, написанную их общим знакомым, и вдруг Курт ляпнул, что у него есть несколько распечаток этой статьи. Приятель, которому в преддверии очередного доклада срочно потребовалось ее перечитать, слезно попросил принести одну ему. Курт проклял свой длинный язык, но отказываться было неудобно, и он понесся домой за статьей, рассчитывая вернуться не позднее чем через полчаса.

Обратно он шел уже не так резво, наслаждаясь великолепной морозной погодой и щурясь от слепящего снега, словно намазанного толстым слоем солнца. До Рождества оставалось всего два дня, предчувствие праздника так и витало в воздухе. Похоже, это ощущал не он один: около главного входа Курт остановился и стал наблюдать за неистовой игрой в снежки, которой развлекали себя великовозрастные студенты, вопившие, и визжавшие, точно трехлетки на прогулке.

— Завидуете?

Курт обернулся. Лоре очень шли пурпурная шапочка и того же цвета шарф, казавшиеся еще ярче благодаря интенсивному цветовому контрасту с объемной черной курткой. Ее крошечный носик забавно покраснел на морозе, а яблочно-спелые щеки, чудилось, должны были сочно захрустеть, если провести по ним пальцем.

— Что вы сказали, простите?

— Я сказала, наверное, вы немножко завидуете. У вас сейчас вид человека, который уже никогда не отважится поиграть в снежки, хотя все еще очень этого хочет. Я не права, мистер Холлварт?

— Просто Курт. Да, не правы. Я еще не настолько закостенел в ранге почтенного преподавателя, чтобы по-стариковски ностальгировать, умиляясь юным забавам. Если будет оказия, с удовольствием поиграю в снежки. Даже поваляюсь в снегу.

— Вот это здорово. Правильный подход. — Лора с силой потерла мочки ушей и потопала ногами. — Холодно… А почему вы не на омерзительно тоскливом докладе о новейших методиках клинико-биохимических исследований?

— А почему вы не рядом со своей научной руководительницей? Помнится, она говорила, что вы неразлучны, как сиамские близнецы.

Лора скривилась и сморщила нос.

— Хочу немножко подышать, как можно дальше от нее. Она уже несколько месяцев паразитирует на мне. Я угодила к ней в рабство и оказалась для этого очень удачным экземпляром. Покорна, услужлива, да еще и неглупа, черт возьми… Пока я заинтересована в ее покровительстве, но вечно это продолжаться не будет. Со временем я перескочу через ее голову и помчусь дальше, а она так и останется никем, пустым местом в науке.

— Вы откровенная девушка. Не боитесь раскрывать душу перед чужим человеком?

— Вряд ли вы передадите ей мои слова. Вы, не похожи на подлеца, — услышав это Курт слегка обомлел от неожиданности, — да и ваше отношение к моей госпоже, как мне показалось, скорее язвительное, нежели благожелательное.

— Вы всегда говорите то, что думаете, Лора?

Она кивнула и снова потерла уши.

— Не задумываясь о последствиях?

— Я фаталистка. Все идет так, как предначертано, — словами и поступками мы ни на что не влияем… Но вы не ответили на мой вопрос: почему вы не на факультете?

Курт вовсе не был обязан отчитываться перед этой честолюбивой и безапелляционной охотницей рубить сплеча, но не счел нужным отмалчиваться и поведал о походе домой за статьей. Лора немного поразмыслила, задумчиво вглядываясь в то и дело отверзающуюся черную пасть парадных университетских дверей.

— А у вас есть телефон этого приятеля, Курт? Позвоните ему и скажите, что не сумели найти распечатку. Ничего, сходит за журналом в университетскую библиотеку, не развалится.

— Зачем?!

— Я уже здесь, вы уже здесь, — так сложились обстоятельства. Ими стоит воспользоваться. Посмотрите, какая дивная погода! Давайте лучше погуляем.

Курт немного растерялся. Он не привык к такому кавалерийскому наскоку — тем более со стороны молоденькой, почти незнакомой девушки. Но, в конце концов, он ничем не рисковал: почему бы и не затеять скоротечное, ни к чему не обязывающее приключение?

— Ну что ж… С удовольствием. Куда пойдем?

— Не знаю. У вас в городе есть каток?

— Да — вон там, на прудах. А ты хочешь покататься?

— Нет, только посмотреть. Обожаю смотреть на неуклюжих фигуристов-любителей и слушать скрежет коньков по льду. А рядом с катком наверняка коченеет огромная понурая елка. Пошли, проверим!

Свернув прозрачную папку со статьей в трубочку, Курт небрежно засунул ее в карман длинного пальто, перекинул один конец клетчатого шарфа через плечо и решительно направился в сторону университетских прудов. Шагавшая рядом Лора внезапно хмыкнула:

— Я опять плохо себя веду. Моя старшая сестра не одобрила бы мое поведение. Она такая правильная! Но мне очень хочется на каток.

— Пусть тебя утешает то, что мы оба повели себя из рук вон плохо. Однако ты права: в такую погоду глупо сидеть в опостылевшей аудитории. Я прозрел. И мне тоже почему-то вдруг захотелось послушать скрежет коньков. Сейчас свернем вон на ту боковую аллею и через пять минут будем на месте.

В эти дневные часы народу на катке было мало, и особого веселья здесь не наблюдалось. Приостановившись на небольшом пригорке, откуда начинался довольно крутой спуск к замерзшему пруду, Лора помедлила, а потом потянула Курта за рукав.

— Я не хочу смотреть с этой снежной галерки. Мы с тобой словно бандиты из вестерна: следим с горной кручи за лагерем мирных переселенцев. Давай спустимся.