Ледокол - Ann Lee

— Он не танк, а ледокол, — фыркаю я.

— Ледокол? — заламывает бровь подруга.

— Ага, ледокол Ямал, — поясняю я, и мы начинаем смеяться.

Иришка показывает вверх большой палец, оценив такое меткое сравнение.

33

А потом мы танцуем.

Долго.

Музыкальные композиции сменяются одна, за одной, а во мне только растёт задор, и энергия. И даже когда Иришка, говорит что устала, и зовет передохнуть, я остаюсь на танцполе, и продолжаю танцевать. Словно дорвалась до вожделенных грёз, коснулась забытой мечты. Так давно это было, желание посвятить всё свою жизнь танцам, и поэтому сегодня, я танцевала, отдавая всю себя этой страсти.

Не взирая не на что! Пока есть такая возможность, побыть в своих фантазиях. И пусть весь мир подожжет.

Но мир напомнил о себе. Он не любил ждать.

На мои плечи ложатся тяжёлые ладони, скользят по рукам вниз, а потом снова верх. Переходят на плечи, шею, зарываются в волосах. И даже оборачиваться не надо, и так понятно кто это.

Я узнаю его, даже не глядя, хватает прикосновений, аромата. Той энергии, что излучает его тело. На все эти сигналы я моментально откликаюсь, тем более что Кир не давит. Он осторожно ведёт по телу руками, не стесняя движений, позволяет продолжить танец, сам двигается рядом, притягивая, окутывая, завлекая. Только теперь темп меняет, не смотря на быструю музыку, танец наш больше напоминает непристойные объятия.

Горячее дыхание обрамляет кожу, когда он склоняется и прихватывает зубами, за основание шеи. Словно электрический ток пробивает, моё тело. С губ срывается стон, который тонет в общем гвалте музыке, но он его чувствует, потому что снова прикусывает шею, и сжимает крепче.

Вновь всколыхнулось затаившееся желание, разбуженное в его машине. Побежало по телу теплом. Разливаясь, будоража. Обещая крышесносное удовольствие. И дрожь несётся до самых кончиков пальцев на ногах. А его руки гладят жестче, обрисовывая полушария моей груди, скользят по животу, и совсем уже бесстыже трутся, и давят между ног. И плевать, что это крайне непристойно, и что на нас глазеют. Он просто ласкает меня при всех.

— Кир, — пытаюсь отстраниться, но он отработанным движением кладёт руку на открытое горло, и слегка сжимает, заставляет откинуть голову на его плечо. Разворачивает лицо, и долю секунды мы замираем, глядя на друг драга.

Его серый глаза какие-то совершено сумасшедшие, с расширенными зрачками. Смотрит, словно поедает заживо. Потом резко склоняется, и в губы впивается, аж зубы наши стукаются. Крепко держит одной рукой за талию, вдавливая в своё твёрдое тело, другой, горло сжимает, и целует. Языком шарит по всему рту, и я чувствую вкус коньяка, и табака, что наполняют мой рот. Ноги слабнут, как всегда от его напора. Низ живота простреливает сладкой судорогой. Сама не замечаю когда, обнимаю его за шею, закинув руки назад, полностью подчинённая его поцелуем.

Музыка словно сквозь вату слышится. Всё плывет, становится неважным, несущественным. Тело реагирует, разум мутнеет, погружаясь в порочное удовольствие. С губ срывается стон, и тут же поглощается властным поцелуем. Дыхание не хватанет, кислород на исходе, но оторваться не возможно.

Прихожу в себя, только почувствовав, как его руки скользнули ниже, с талии рука переместилась между ног, сжав моё лоно сквозь джинсы, а с горла на полушарие груди.

— Кир, что ты делаешь? — пытаюсь образумить его.

Но он резко разворачивает меня к себе, подтягивает, и закидывает на свои бёдра, сжимает ягодицы, и продолжает целовать. А мне ничего не остается, как только вцепиться в его плечи, чтобы не упасть, и отвечать на поцелуй.

— Прошу, давай не здесь, Кир! — стону, чувствуя, как он мнёт мою задницу, вжимаю промежностью, в уже твёрдый член.

Он только рычит, когда я отрываюсь от его губ, не отвечает, подхватывает удобнее, и несёт наверх.

— Что ты задумал? — пытаюсь вывернуться, но он крепко сжимает, проносит меня мимо всех столов, и заваливает на диван, за нашим столиком.

Напротив, сидят Иришка с Пашей, снова замолчав при нашем появлении, тем более ещё и при таком.

— Кир… — я пытаюсь подняться, но он наваливается сверху, совсем не ведая стыда. Ложиться сверху, начинает шарить по моему телу, смотрит совсем уж безумно. Глаза дикие, расфокусирование, горят такой похотью, что обжигают. Во мне нарастает паника, он, похоже, не собирается останавливаться.

— Перестань! Давай не здесь! — мечусь под ним, он только ухмыляется.

— Смотри-ка Пах, — поднимает на друга взгляд, — думает, ноги пару раз раздвинула, и может уже командовать мной! Указывать.

— Ты бы полегче, Ямал, — Паша нервно передёрнул плечами.

Иришка с ужасом смотрела то на меня, то на Кира.

— Полегче, говоришь, — усмехается Кир, и хватает меня за подбородок, фиксирует голову, и впивается затуманенным взором, таким жутким и пугающим, — слушай сюда, красивая, не одна баба не будет управлять мной, тем более своей промежностью. Поняла меня?

— Отпусти, сволочь, — пытаюсь скинуть его, упираюсь в плечи, но он переносит хват с подбородка на горло, и встряхивает меня, вбивая головой в мягкую обивку дивана. Не больно, но мозги встряхивает знатно.

— Паша останови его. Что ты творишь⁈ — это уже Иришка.

— Ты принадлежишь мне! — рычит он, и сдавливает горло, так, что сознание моё начинает тухнуть. Я хриплю, и царапаю его руку, что сжимает моё горло, и чувствую, как он скользит другой рукой ниже, расстегивает мои джинсы.

Он что совсем сошёл с ума, будет трахать меня прямо здесь? Хотя я навряд ли успею умереть от стыда, потому, что сперва я просто умру, от нехватки кислорода.

Рядом кричит Иришка, с просьбой помочь, но судя по приглушённым словам, Паша закрывает ей рот. И никто не придет на помощь, ведь это же хозяев жизни, им можно всё.

Рука на горле немного слабеет, и я втягиваю воздух. Сознание проясняется, а вместе с ним, и выстраивается план действий. Хватаю со стола, первое, что попадает под руку.

Бокал.

Прекрасно!

Бью им, по его башке.

Кир вскрикивает, приподнимается, и вскидывает руки к кровоточащей ране. А чтобы уж совсем освободиться от него, без жалости бью ему по яйцам коленом. И он воет, как раненый зверь, валится на пол.

Раздумывать некогда, пока он не пришел в себя, и не решил, что меня легче пристрелить, я хватаю свои вещи, и тяну за собой Ирку, из рук ошалелого Паши.

И мы бежим со всех ног.

34

Не останавливаемся даже на улице. Пробегаем пару кварталов по ночному городу, пока адреналин