Ведьмак с Марса 6 - Станислав Кемпф

здесь есть путь в машинное отделение. Там хранился ценный куш в виде топлива — капсул антиматерии, ресурса, который нынешние корпораты не производили из-за утраты технологий. Но путь вёл вниз, вглубь «Ковчега», и было непонятно, в каком состоянии техническая часть, получится ли отсоединить капсулы и безопасно сбросить их в открытый космос.

Проблема была в наличии навыков. Нужными знаниями обладали мы с доктором Киллом, как члены экипажа «Ковчега» в прошлом. Ведьмы получили свои знания из Сети Ковена. Более молодые участники экспедиции — Тень, Синтия и Локман — только читали мануалы и тренировались в симуляторе.

— Я бы советовал обследовать окружающие зоны, — сказал доктор Килл, когда мы собрали небольшой военный совет по этому поводу. — Может найтись что-то ценное.

— А если нет? — спросил Локман.

— Тогда мы, по крайней мере, будем знать, что прилегающие территории безопасны, и оттуда можно не ждать удара в спину, — отозвался док.

— Но что, если по сравнению с ними Зазеркалье покажется детской прогулкой? — возразила Синтия и поёжилась.

— Мы пойдём туда, куда решит Ведьмак, — проголосовали ведьмы.

— А что скажет Тень? — доктор завертел головой, высматривая нашего скрытника.

— Он ушёл в разведку и до сих пор не вернулся, — ответил я. — Надо его дождаться. Или хотя бы определить, где он.

Ведьмы попытались связаться с ним, но потерпели неудачу — Тень был так же невидим для них, как для симбионтов «Ковчега». Однако на вызов по внутренней связи он не ответил. А наблюдение за маркером Тени показало, что он не двигается.

— Надо проверить, — проворчал я, и мы выдвинулись на поиски.

Памятуя о прошлой «проблеме», с которой столкнулся Тень, я ожидал чего-то подобного. Либо он наткнулся на кого-то, кто теперь удерживает его, но не позволяет связаться с нами, либо он попал в какую-нибудь аномалию вроде тех, что упоминала Синтия в Зазеркалье, и не может выбраться. Это не мог быть какой-то монстр или одержимый — они не обращали на Тень никакого внимания.

Но меньше всего я был готов увидеть нашего разведчика с трудом пробирающимся по стеночке навстречу нам.

— Что случилось⁈

Тень сполз на пол и остался сидеть, прислонившись к стене.

— Там ловушка, — выдавил он с трудом. — Я ранен. Грудь пробило.

Доктор Килл помог ему освободиться от скафандра, уже зарастившего прореху на груди, и приступил к осмотру.

— Ранение серьёзное, но не смертельное, — сказал он на наши выжидательные взгляды. — Жить будет.

И занялся перевязкой.

— Что за ловушка? — спросил я, присев рядом на корточки.

— Турель, — ответил Тень. — Я её вовремя не заметил, попал под выстрел. Успел убраться с линии огня, иначе изрешетило бы…

— Локман, пошли посмотрим, — я поднялся на ноги, Скорпион с готовностью присоединился ко мне.

По меткам, оставленным Тенью, мы быстро добрались до места ловушки. По дороге пришлось проверять каждый поворот и развилку тоннелей, выглядывая из-за угла и только потом выходя на открытое пространство, чтобы не разделить участь нашего скрытника.

— Вот она, — Локман в МПД высунулся в коридор, и по броне тут же застучали крупнокалиберные пули.

Ответный огонь уничтожил турель, она повисла на креплениях.

— Легче лёгкого, — ухмыльнулся Скорпион.

Но пройдя чуть дальше, мы наткнулись на ещё одну турель. На этот раз с пушкой крупного калибра.

— Ой, — Локман удрал обратно за поворот, едва заметив, с чем предстоит иметь дело.

— То есть система адаптивной защиты, — подытожил я. — Прелестно.

Путь к машинному отделению только что серьёзно усложнился.

Обратный путь мы проделали в молчании. Я обдумывал сложившуюся ситуацию. Мы лишились разведки — сканирущие возможности ведьм не видели электронику, Тень был ранен. И нам предстоял путь, полный ловушек.

Этими соображениями я поделился с группой, когда мы вернулись.

— Что ж, — пошутила Синтия, — по крайней мере, тут не будет каменного шара.

Где-то в пространстве и времени Ковчега

— Я тобой недоволен, — мыслесвязь несла оттенки сдержанного гнева и осуждения. — Ты совершил серьёзный проступок.

— В чём я провинился? — удивление и непонимание.

— Почему ты пропустил его? — негодование.

— Он носитель Примы. Он в своём праве, — глубокая уверенность в своей правоте.

— Ты должен был быть преградой захватчикам! — гнев.

— Но я преградил путь остальным, — непонимание, на что тут сердиться.

— Но он чужак! — негодование и злость. — Они все чужаки!

— Но разве они не одни из нас? — удивление.

— Это не одно и то же! — искреннее возмущение.

— Что касается Примы, он старшая особь, я не имею права его останавливать. Кто бы он ни был — это дела Прим, — непреклонная уверенность в себе.

— Когда Исполнитель проснётся и узнает, тебе не поздоровится! — угроза.

— Вот когда проснётся и узнает, тогда и поговорим, — напоминание, что у них равные права.

— Конец связи, — капитуляция.

Прекратив разговор, ИИ «Ковчега» задумался. Захватчиков нужно было остановить, но как? Он не имел права действовать без приказа Примы, а Исполнитель словно впал в кому и ни на что не реагировал. Что ещё он мог сделать, пока Прима отсутствует? Кто его выслушает и не пошлёт без прямого приказа?

Из доступных вариантов был только один, который подходил по всем параметрам.

Пантеон.

ИИ испытал неудовольствие. Члены Пантеона были слишком своенравны, слишком много взяли от своих мясных скафандров, были слишком сильны. Но выбирать не приходилось. ИИ начал новый сеанс мыслесвязи.

— Зевс?

Ответ пришёл не сразу, и от него сквозило неудовольствием, сопоставимым с тем, что испытывал ИИ при осознании необходимости связи с Пантеоном.

— Что у тебя такое, что потребовалось отвлекать меня от дел?

— На корабле посторонние, — сообщил ИИ.

— Это новость, — равнодушие и лёгкий оттенок раздражения. — Сообщи об этом Исполнителю.

— Ты же знаешь, что он… пока отсутствует.

— Сообщи ему об этом, когда он очнётся, — ощущение лёгкого пожатия плечами.

— Вы могли бы остановить захватчиков, — предложение, сделанное с оттенком великодушия. — Когда Прима проснётся, он будет вами доволен.

— Что они из себя представляют? — слабый проблеск интереса.

Да, расположением Исполнителя не разбрасываются, даже если ты — глава Пантеона.

— Горстка людишек, возомнивших о себе слишком много, — пренебрежение и высокомерие.

—