Стальная мечта - Норман Спинрад

Так что бессмысленно было терять время на препирательства.

— Я пришел сюда не для того, чтобы просиживать здесь задницу и торговаться над пунктами протокола, — проговорил Феррик, одарив по очереди всех присутствующих неприязненным взором. Когда глаза Феррика встретились с глазами Гельбарта, казалось, на мгновение возникло странное согласие: Феррик понимал, кто перед ним, а Гельбарт осознал, что его раскусили. Однако доминатор был достаточно осторожен и не предпринял попытки подчинить Феррика.

— Я собираюсь представить базовую программу Сынов Свастики и потребовать ее полного и немедленного одобрения, — продолжал Феррик. — На меньшее расовая воля не согласится.

Произошло то, чего и следовало ожидать. Челюсти этих старых мешков с дерьмом отвалились при столь прямом и откровенном заявлении. Народные избранники забулькали и начали хватать ртами воздух, будто выброшенные на берег рыбы. Гельбарт же, в силу своей нечеловеческой природы, сохранял полнейшее хладнокровие. На его отвратительной роже не отразилось ни одной эмоции.

Не обращая внимания на бессильные молчаливые протесты, Феррик одно за другим огласил основные требования Партии:

— Первое. Кармакский пакт пересматривается, и все недочеловеки и мутанты навеки изгоняются со священной хелдонской земли. Второе. Законы по охране расовой чистоты восстанавливаются во всей своей первоначальной суровости. Преступное пренебрежение этими законами привело к тому, что генофонд нации оказался заражен мутированными генами. Вследствие чего возникла необходимость создать на всей территории страны классификационные лагеря, куда надлежит переместить всех хелдонцев, чистота и беспримесность генотипа которых вызывает сомнения. Лица, подлежащие перемещению, должны содержаться в этих лагерях до тех пор, пока их родословные и их генотип не пройдут всесторонней проверки. Тем лицам, чьи гены будут признаны зараженными, предоставить право выбора: изгнание или стерилизация.

Феррик в упор, но чрезвычайно спокойно посмотрел на Гельбарта, никак не проявляя обуревавших его чувств. Однако он ощущал, что доминатор прекрасно понимает: Феррик видит за его личиной истинное лицо.

— Все выявленные доминаторы, — продолжал Феррик, — естественно, должны уничтожаться на месте. Третье. Численность армии должна быть срочно увеличена в три раза с тем, чтобы мы могли в любой момент дать эффективный отпор ордам мутантов. И, наконец, последнее. Для того чтобы новая национальная политика проводилась в жизнь со всей надлежащей суровостью и решительностью, Верховный Совет должен проголосовать за приостановление действия Конституции и предоставление мне чрезвычайных полномочий.

— Этот человек безумен! — провизжал старый сморчок Пилльбарм, представитель традиционалистов, иссохшая кочерыжка, не утратившая, однако, способности издавать членораздельные звуки.

Услышав это, Феррик вскочил, выхватив из-за пояса Стального Командира. Его внушительная фигура была воплощением праведного гнева и священной ярости.

— Эй, вы! Кто-нибудь из вас осмелится отрицать факт заражения национального генофонда мутантами и ублюдками? Или вы не согласны с тем, что доминаторская пакость трется бок о бок с вами? А, может быть, у вас хватит смелости выйти к хелдонскому народу и заявить во всеуслышание, что ваша политическая импотенция полезнее для нации, нежели политика силы и железной решимости?

На страстную тираду Феррика ответа не последовало — верный признак того, что Гельбарт надежно контролировал это сборище престарелых имбецилов. Словно по команде, старые недоноски повернулись и разинули пасти, предоставляя право ответа своему хозяину-доминатору.

— Вся эта говорильня о генетической чистоте уже незлободневна, Яггер, — заквакал Гельбарт. По его губам зазмеилась жестокая усмешка. — Напротив, в настоящее время многие граждане Хелдона просят нас увеличить иммиграционные квоты для мутантов. Появляется все больше грязной работы, недостойной носителей высшей цивилизации. Однако вы совершенно правы. Подобная политика чревата опасностью заражения генофонда. Поэтому в Верховной Республике скоро придут к мнению, что куда лучшим выходом из создавшегося положения станет искусственное выведение безмозглых существ, своего рода протоплазменных роботов, вроде тех, что уже существуют в Зинде.

Феррик пропустил слова Гельбарта мимо ушей. Не имело смысла препираться с доминатором. Еще более гиблым делом было обращаться к его жертвам, пытаясь напомнить о расовом долге. Единственное, что можно было предпринять перед лицом заразы, въевшейся в самое сердце Хелдона, — это решительное применение силы.

Феррик внушительно покачал Стальным Командиром, наставляя по очереди на каждого из членов Совета массивный набалдашник-кулак. Все, кроме Гельбарта, который был попросту неспособен к нормальным человеческим реакциям, съежились в креслах.

— Я выполнил свой долг истинного человека и предупредил вас, предоставив вам возможность уйти самим, чтобы избежать каленой метлы расовой воли, — спокойно и с расстановкой заговорил Феррик. — Если вы немедленно не проголосуете за принятие программы Партии, вы тем самым открыто заявите о моральном банкротстве правительства Верховной Республики. Последствия испытаете на собственных головах.

Лишь у Гельбарта хватило опрометчивости, чтобы воинственно квакнуть на это официальное предупреждение:

— Вы осмеливаетесь угрожать Верховному Совету Верховной Республики, Яггер? Даже члена Совета можно арестовать, если он заподозрен в измене.

Абсурдность ситуации, в которой доминатор обвинял истинного человека в предательстве интересов Хелдона, заставила Феррика разразиться смехом, несмотря на душивший его праведный гнев.

— Хотелось бы посмотреть, как ваше почтенное собрание окаменевших экскрементов попробует арестовать за измену Рыцаря Свастики и ребят из СС! — заржал Феррик! — Скорее уж это мы будем любоваться, как кое-кого вздернут за измену!

И с этими прощальными словами Феррик резко развернулся на каблуках и вышел из Зала Заседаний.

Сразу после своих выборов в Верховный Совет Феррик счел необходимым перевести главную штаб-квартиру Партии сюда, в столицу, в большой особняк, расположенный почти в центре Хельдхайма. Особняк располагался примерно на одинаковом расстоянии от Дворца Советов, от Звездного Форта, генерального штаба Звездоносной Армии и от казарм столичного гарнизона. Раньше этот роскошный особняк принадлежал одному промышленнику, которого Сыны Свастики убедили уступить помещение за чисто символическую сумму. После того как прежний владелец освободил особняк, внутри была тотчас же проведена перепланировка. Теперь здесь были отдельные апартаменты для Феррика, Богеля, Ваффинга, Ремлера и Беста, а также спальные помещения для низших партийных функционеров, приемные кабинеты и залы для заседаний. На громадном газоне перед фасадом особняка был разбит палаточный городок для двух тысяч эсэсовцев, под защитой высокой каменной стены, которой был обнесен весь особняк. Дворовые постройки и флигеля стали гаражами для партийных газомобилей и моторциклов эсэсовской гвардии. Поскольку имевшихся строений оказалось недостаточно, на территории особняка в срочном порядке были выстроены новые. По всему периметру стены через каждые пятьдесят ярдов были установлены пулеметные гнезда, так что все пространство, непосредственно примыкающее к особняку, хорошо простреливалось. В дополнение к вышеперечисленному, на территории особняка были установлены пять тщательно замаскированных гаубиц. Отныне штаб-квартира Партии являла собой цитадель, способную сдержать атаку столичного гарнизона в течение длительного времени, не получая подкрепления со стороны.

Кстати, о подкреплении. Оно находилось всегда под рукой, готовое выступить в любой момент. Пять тысяч Рыцарей Свастики под командованием Стяга Штепке разбили лагерь на окраинах Хельдхайма. В случае необходимости бравые ребята Стяга Штепке на своих стальных конях покрыли бы расстояние, отделявшее их лагерь от штаб-квартиры Партии, меньше чем за пятнадцать минут. По первому слову Феррика эти штурмовые отряды были готовы прийти на выручку осажденной штаб-квартире.

Через три недели после своего избрания Феррик собрал в своей гостиной совещание. Требовалось утвердить план окончательной нейтрализации Совета, подпавшего под доминаторское влияние. Помещение, в котором проходило совещание, поражало воображение своими грандиозными размерами. В отделке преобладал голубой цвет, повсюду лежали богатые ковры, сверкали бронзовые украшения. Феррику особенно пришелся по душе огромный балкон, с которого ночью открывался изумительный вид на Хельдхайм — огромный ковер мерцающих огней под величественным звездным сводом. Феррик, Богель, Ваффинг и Бест сидели в мягких, обитых плюшем креслах вокруг круглого стола из розоватого дерева. Стол был уставлен большими деревянными кружками с элем. Все ждали Ремлера, который, против обыкновения, почему-то запаздывал.