Царь с востока - Дмитрий Хван

    - А теперь тут буду почивать я! - рассмеялся тогда Михал, дал знак жолнежам и те отвесили старому крестьянину хороших пинков, выгнав его за околицу вместе с остальными селянами, из тех, что не ушли с русскими драгунами. Едва воевода растянулся на лавках, как тут же провалился в глубокий сон, тяжёлый и безгрезный. До сего момента за двое суток марша он едва ли на пару часов сомкнул глаза, а потому приказал не тревожить его сон по пустякам.

    Но уже вскоре, к вящему негодованию Михала, покой его был нагло потревожен.

    - Ясновельможный пан! Пан воевода! - придерживая шапку у груди, молодой поручик осторожно, но настойчиво пытался разбудить Радзивилла.

    - Разрази тебя гром, пся крев... - пробормотал воевода, бессмысленным взором воспалённых глаз оглядывая светлицу. - Чего надо, Игнаций?!

    - Пане добродзею, русские! - утерев со лба обильно выступающий пот, выпалил поручик. - Приближаются с северо-востока! Я только что вернулся с дозора!

    - Русские? Неужели им показалось мало? - усмехнулся Радзивилл, поднявшись таки с лавки и подняв с пола глиняную флягу с остатками разбавленного вина. - Княжеские драгуны хотят ещё тумаков?

    - Это не драгуны, пан воевода! - поручик указал на слюдяное оконце. - Это гусария!

    - Не смеши меня, Игнаций! Откуда у русских может быть настоящая гусария? - наставительным тоном проговорил Михал, с сожалением вставая со своего ложа. - Зови ко мне Иштвана, да побыстрее!

    - Он грозился атаковать их! - выпрямил спину поручик.

    - Вот дурень! Нельзя лезть в реку, не зная броду! Чёртов наёмник! - заругался Радзивилл. - Прикажи готовить мне лошадь, Игнаций!

    Магнат Радзивилл степенно вышел на двор, где его в полной готовности ожидал небольшой отряд крылатых гусар, облачённых в рысьи шкуры поверх доспехов - приближённая дюжина Михала. Игнаций тут же подвёл ему коня к крылечку и вскоре всадники, выбивая копытами коней слежавшийся снег, устремились прочь со двора, пролетая через покосившиеся ворота. Вокруг всадников царила суматоха - отовсюду раздавалось лошадиное ржание, громкие вопли офицерских приказов, то и дело повторяющиеся призывные звуки труб и лязг железа. Стороннему взгляду показалось бы что вокруг царило беспокойное смятение, но вот захлопали на ветру штандарты и стяги, затрепетали прапоры с крестом на гусарских пиках и вскоре один за другим объединившиеся в отряды всадники выезжали на свободное пространство покрытых снегом полей. Туда же направлялись польские и венгерские пехотинцы, немецкие наёмники. Часть войска Михал оставил в селениях, другую часть отправил на фланги, чтобы упредить возможные атаки русской кавалерии.

    - Пан Михал! - скаля белоснежные зубы, воскликнул Иштван Эрдели, командир венгерских наёмников, сидя на гарцующем жеребце словно влитой. - Дозорные не ошиблись! Перед нами остатки драгунского полка и гусары князя Рыльского! Хотя какие это гусары, чёрт возьми?! - рассмеялся венгр. - Боярское ополчение, холопы!

    - Не верю, Иштван! - пристально глядя в увеличительную трубу на разворачивающихся в боевой порядок русских кавалеристов, мрачно прокричал Радзивилл.

    - Чему не веришь? - удивился наёмник, мигом успокоив животное.

    - Русские что-то задумали, иначе, зачем они пришли сейчас? - не отрывая взгляда от окуляра, ответил Михал. - Перед нами никак не более трёх тысяч воинов, у нас же более чем в два раза больше...

    - Ты ищешь загадки там, где их нет, друг! - воскликнул венгр. - Атакуй! Этот Рыльский пришёл отомстить за князя! И он готов умереть, неужели ты откажешь ему в этом одолжении? - Эрдели рассмеялся, запрокинув голову, и посмотрел на воеводу, оправляя роскошные усы.

    Радзивилл ничего не ответил. Подобрав светлые, вьющиеся волосы под шапочку-подшлемник, он не спеша водрузил на голову гельмет с козырьком и обернулся на своё воинство.

    - Вот это дело! - задорно выкрикнул Иштван, хлестанув коня плёткой, он поскакал к своему отряду.

    По знаку воеводы трубачи в сей же миг принялись наигрывать сигнал - гусары подобрались, лошади заволновались, услышав знакомую команду. Михал тронул поводья и послушный конь неторопливо тронулся. Вслед за ним последовала и остальная масса доспешных всадников, за спинами которых трепетали крылья из орлиных и гусиных перьев. Следовавшие за конными отрядами пехотинцы с завистью смотрели на гордость Речи Посполитой - олицетворение её мощи, таранной силы, для которой нет преграды. А между тем, там впереди, перед опушкой перелеска, темневшие ряды русской кавалерии продолжали проводить перестроения, всё никак не сподобясь выстроить нужноый порядок.

    'Странное дело', - подумал Михал, убрав увеличительную трубу в футляр.

    Он был уверен в том, что противник ведёт себя совсем не так, как должен. Они до сих пор не изготовились к бою, хотя имели достаточно на то времени. А что может быть хуже на войне, чем непонимание поступков врага? Передние ряды кавалеристов неприятеля стояли недвижной и безмолвной стеной, а сзади них продолжалось постоянное движение, мелькали знамёна и топорщились пики.

    'Почему они не разгоняют коней для атаки? Ведь сила атаки всадников состоит в мощи их слитного удара. Кавалерист, пребывающий в покое обречён...' - одна за одной мелькали мысли в голове Радзивилла.

    Расстояние между сторонами сокращалось и вскоре пришло время переходить на рысь - ряды гусар немного расширились, фланги подались чуть вперёд. Михал напряжённо смотрел вперёд, на своего врага и врага Польши. До сего момента он ещё не скрещивал сабли с русскими, а только слушал бахвальство старших. Магнаты всё ещё считают армию Московии сбродом, причём полагают это искренне. Не научила их Смоленская война уважать противника. А ведь времена дедовские - Смуты московской, давно прошли. Помимо самого Смоленска русские отняли у Речи Посполитой Чернигов, Полоцк и прочие древние города, а теперь зарятся на Киев, поддерживая казацкие мятежи. Бросив взгляд направо, воеводы увидел лихого Иштвана, подбадривавшего своих офицеров, скачущих рядом.

    Атакующая кавалерия перешла в лёгкий галоп, и только сейчас Радзивилл поверил, что русский воевода полный болван, если он попадёт в плен, то он его, возможно, даже не повесит, а просто выпорет и прогонит прочь. Но что такое? Магнату показалось, что ветер донёс до его ушей звуки сигнальных труб врага. Ряды их дрогнули и подались вперёд. Поздно, олухи! Михал со звоном вытащил из ножен саблю и издал пронзительный свист. Атака! Радзивилл исподлобья смотрел вперёд, щурясь от холодного ветра.

    - Матерь Божья... - прошептал он вдруг, увидев что передние ряды русской кавалерии разошлись в стороны, словно створки ворот, явив скрытые за собой пушки, десятки пушек! Михал понял, что русский воевода его обхитрил, словно ушлый торговец деревенского простака. Нутро поляка похолодело - одно дело врубаться в ряды не готового к сшибке противника, а совсем иное нестись навстречу гибельной картечи. Отворачивать в сторону? Продолжать атаку? И так, и эдак, уже не избежать пушечного огня, а значит, только вперёд!

    - Самое время... - с холодным безразличием прошептал Радзивилл, зажмурившись и ещё ниже склонив голову, когда услышал как грозно и раскатисто зарявкали русские пушки.

    Повезло Михалу, картечь счастливо миновала его на этот раз. Но не улыбнулась судьба другим - со сдавленным криком слетел с коня трубач Мацей Журавский, не видно стало справа Игнация Пыха, поручника его приближённой хоругви. Атака продолжалась, и кони неслись вперёд, переходя на полный галоп. Тяжёлая сабля Радзивилла пела на ветру, Михал уже различал вражеских канониров, копошившихся у орудий - ещё немного и они будут изрублены, осталось лишь...

    Но тут раздался второй залп - русские перезарядили орудия с дьявольской быстротой. Рядом с Михалом снова падали наземь его товарищи, в том числе и Иштван Эрдели, вылетевший из седла и закувыркавшийся в снегу.

    - Дьявол! - сдавленно закричал Михал, неужели они сподобятся и на третий залп?!

    Воеводе перестало хватать воздуха, во рту пересохло. Надо отворачивать! Иначе картечь сгубит слишком многих! Грянул третий залп! Сигнал одинокой трубы резко прервался, повалились на снег знаменосцы и немногие остававшиеся в сёдлах офицеры, отовсюду раздавался шумный треск ломаемых пик - первые ряды атакующей гусарии оказались подчистую выкошены. Атака поляков захлебнулась. И некому даже подать сигнал к отступлению! Радзивилл с яростью замахал саблей над головой, натягивая поводья другой рукой. Михал пытался направить коня в сторону - нужно успеть уйти из-под обстрела... Вокруг Вдруг сильный удар в кирасу покачнул его в седле, резкая боль пронзила всё тело, заставив зажмуриться и со стоном выдохнуть...

    - Матка Боска...

    - Ай! Попал, Северьян! А офицеров-то боле и не видать! - с восторгом выкрикнул молодой артиллерист, наблюдавший в бинокль за тем, как знатный поляк свалился таки с коня в снег.