Крест, увитый розами. История, символы и традиции ордена розенкрейцеров - Христиан Ребисс

У этой философии есть и свои противники, такие как Кристофер Марло, который в пьесе «Трагическая история жизни и смерти доктора Фауста» (1594) подвергает осуждению герметизм. Главный персонаж этой пьесы – ученик Агриппы, практикующий дьявольскую магию. Эта пьеса имеет огромный успех, как и другая – «Мальтийский еврей» (1592), в которой автор, критикуя иудеев, нападает и на христианскую каббалу. Бен Джонсон обличает герметизм в пьесе «Алхимик» (1610)[174]. Уильям Шекспир занимает противоположную позицию, когда отвечает на «Мальтийского еврея» своим «Венецианским купцом», пьесой, в которой просматривается влияние труда Франческо Джорджи из Венеции «О мировой гармонии». Это же можно сказать и о некоторых других пьесах Уильяма Шекспира, в частности о «Как вам будет угодно» и «Буря», на которые оказала влияние работа Агриппы «Об оккультной Философии». Пьеса «Буря» была представлена на бракосочетании дочери Якова I, преемника Елизаветы I, и Фридриха Пфальцского. Видный исследователь истории английского розенкрейцерства Фрэнсис Йейтс считает это произведение настоящим розенкрейцерским манифестом.

Фрэнсис Бэкон

Когда говорят о начале розенкрейцерства, часто упоминают имя лорда-канцлера Англии и философа Фрэнсиса Бэкона (1561–1626). Многие авторы занимались вопросом его связей с Розой и Крестом. Джон Хейдон, автор нескольких работ, посвященных розенкрейцерству, первым обратился к этой теме, однако следует сказать, что его теории часто излишне смелы. В его книге «Священный путеводитель, указывающий путь к чудесному миру» (1662)[175] содержится рассказ «Путешествие в страну розенкрейцеров». Этот рассказ является переработкой «Новой Атлантиды» Фрэнсиса Бэкона. Хейдон вносит в свой рассказ элементы Fama Fraternitatis и превращает «Соломонов дом» Фрэнсиса Бэкона в «Храм Розы и Креста».

Фрэнсис Бэкон (1561–1626), лорд-канцлер Англии и философ

В 1788 г. Никола де Бонневиль опубликовал книгу «Шотландское масонство в сравнении с тремя профессиями и тайной тамплиеров XIV в.». В ней он особо подчеркивает роль, которую Фрэнсис Бэкон, как полагают, сыграл в становлении розенкрейцерства. Он указывает, что в начале XVII в. было создано Общество розенкрейцеров, или Браминов Севера, основанное на идеях, изложенных в книге английского философа «Новая Атлантида». Это общество использовало такие символы, как Солнце, Луна, компас, квадрат, прямой угол, треугольник и т. д. Автор уточняет, что позже, в 1646 г., вслед за Северными Браминами было создано Королевское общество, но поскольку последнее не соответствовало чаяниям розенкрейцеров, в том же году было создано новое общество розенкрейцеров, стремящееся приблизиться к ценностям Великого Брамина. Он утверждает, что именно у этого общества масонство позаимствовало свои символы. Далее Никола де Бонневиль утверждает, что это общество было не чем иным, как продолжением древнего розенкрейцерства, возрожденного в Германии Иоганном Валентином Андреэ, а в Англии – Робертом Фладдом. Он добавляет, что Фрэнсис Бэкон почерпнул символы Браминов из Speculum Sophicum Rhodostauroticum (1618) Т. С. Швайгхардта и из «Христианской мифологии» (1618) Иоганна Валентина Андреэ[176]. Столетие спустя Жан-Мари Рагон в книге «Франкмасонство, Капитул ордена, Новый градус Розы и Креста» (1860) подхватит эти идеи[177]. Многие авторы размышляли над тем, был ли Фрэнсис Бэкон автором пьес Уильяма Шекспира. Некоторые, например Альфред Додд, заходят так далеко, что видят в английском барде основателя масонства[178]. Вероятно, наиболее глубоко эту тему разрабатывал У. Ф. К. Вигстон, автор работы «Бэкон, Шекспир и розенкрейцеры» (1888). Его идеи подхватит миссис Генри Потт, написавшая книгу «Фрэнсис Бэкон и его тайное общество» (1892), а потом многие другие авторы. Хотя эти исследования содержат интересные замечания, их авторы часто допускают необоснованные домыслы.

Теософы

Среда Теософского общества оказалась очень отзывчивой на эти гипотезы, особенно это относится к тем его членам, которые были вовлечены в розенкрейцерское движение внутри общества: орден храма Розового Креста[179]. Так, в книге «Учителя»[180] (1912) Анни Безант утверждает, что Фрэнсис Бэкон был одним из воплощений Христиана Розенкрейца и принадлежал цепи посвященных, начатой княжеским домом Ракоци. К ней же принадлежал граф Сен-Жермен. Одна из сотрудниц Безант Мария Русак опубликовала в журнале The Channel серию статей, в которых повторила эти идеи. Эти же идеи мы найдем в труде «Розенкрейцеры» (1913), изданном близким Теософскому обществу объединением масонских лож Le Droit Humain (Великая символическая шотландская ложа Право человека). Авторы этого труда Г. Кларк и Кэтрин Беттс утверждают, что автором розенкрейцерских манифестов был Фрэнсис Бэкон[181]. Но наиболее активно распространению теории ключевой роли Фрэнсиса Бэкона в розенкрейцерстве способствовал бельгийский теософ и политик Франц Виттеманс. Его книга «Новая и подлинная история розенкрейцерства» (1919) представляет собой сборник занимательных историй и весьма спорных утверждений. Он обращается к тем же идеям, что и Вигстон, Потт, Шекман, Э. Удни и другие теософы.

Выдвинутая Анни Безант теория, согласно которой Фрэнсис Бэкон был автором розенкрейцерских манифестов, была опровергнута работами историков эзотерики.

Паоло Росси в книге «Фрэнсис Бэкон: от магии к науке» (1968) показал, что если некоторые идеи Бэкона и можно сопоставить с идеями манифестов розенкрейцеров, то только потому, что они берут начало из одного и того же источника: герметической традиции эпохи Возрождения. Пол Арнольд и Фрэнсис Йейтс пришли к таким же выводам. За последние несколько десятилетий открытия историков позволили лучше понять происхождение розенкрейцерства, а представление о том, что Фрэнсис Бэкон является автором Fama Fraternitatis и Confessio Fraternitatis, устарела. Это, однако, не мешает отнести английского философа к движению розенкрейцеров XVII в., так как он был одним из тех, кто наиболее активно продвигал идеал розенкрейцерства. Несомненно, именно поэтому некоторые видят в нем одну из самых важных фигур розенкрейцерства XVII в. Кроме того, Фрэнсис Йейтс в «Розенкрейцерском Просвещении» показала, что, хотя Фрэнсис Бэкон во многом отошел от герметизма XVII в., в частности не принимал учение Парацельса и концепцию человека как микрокосма, он оставался под сильным влиянием розенкрейцерства[182]. Будучи продолжателем розенкрейцерского движения по духу, он придал ему новое выражение, когда предложил проект реформы науки. Этот проект вскоре привел к созданию Королевского общества, то есть Британской академии наук.

Титульный лист английского издания 1640 г. книги Фрэнсиса Бэкона «О достоинстве и приумножении наук» (1605)

«Новый Органон»

Проект реформы наук Фрэнсиса Бэкона базировался на идеях его отца, Николаса Бэкона. После разрыва с Римом Генрих VIII поручил последнему разработать университетскую реформу. Ко времени царствования Елизаветы она не была проведена, но теперь о ее необходимости говорит уже Фрэнсис Бэкон. Затем он пытается заинтересовать реформой Якова I. В начале книги «О достоинстве и приумножении наук» (1605) Бэкон обращается к королю со следующими словами: «Подобно Гермесу Триждывеличайшему Вас отличает тройная слава: власть короля, просветление священника и наука философа». Бэкон говорит не просто о реформе, но о возрождении наук. Он видит ее цель в том, чтобы науки перестали быть предметом бесполезных спекуляций, но стали орудием, способным открыть