Лев Эль’Джонсон: Повелитель Первого - Дэвид Гаймер

Носители кравов перемещались на почти невозможных скоростях, фехтуя шипящими эфирными клинками, — чужаки реагировали на все будущие движения меча примарха, отзывавшиеся в прошлом. У существ трескались суставы, ломались кости, а мышцы буквально дымились, пока они пытались сравниться с сыном Императора в изяществе, проворстве и ярости на поле боя.

Марионетки безнадежно уступали Льву.

Парировав выпад в пах, калибанец отвел оружие врага в сторону, уклонился от метнувшегося к нему другого клинка и хладнокровно рубанул наотмашь по плечам женщины-пилота. Силовой меч рассек ее туловище напополам. Сознание крава, изгнанное внезапной гибелью тела, испустило псионический крик, от которого матрос повалился на спину. Эль’Джонсон навис над мужчиной еще до того, как тот коснулся затылком палубы. Ловко перехватив клинок, Лев занес его над головой острием вниз и тут же вонзил в сердце второго носителя.

— Господин! — воскликнул Тригейн.

Искореженная носовая часть «Гарпии», подпрыгивая и высекая искры из палубы, неслась прямо на Эль’Джонсона. Тот припал к настилу. Горящие обломки десантного корабля пролетели над калибанцем и наконец взорвались, разбросав огненное крошево. Пожар быстро охватил больше трети отсека.

Повернувшись к Савине, примарх не обнаружил ее.

— Так кто же лучший охотник?

Лев посмотрел вверх.

Носительница крава парила в метре над ним.

Смеясь, Грааль устремилась вниз и погрузила когти в голову Льва.

II

Стыковочный отсек исчез. Точнее, он в каком-то смысле остался на месте, но лишь как отражение, едва заметное сквозь дым, которое пропадало с каждой переменой ветра. Все, что пылало, обратилось в золу, а тени вытянулись наподобие высоких деревьев — или прутьев клетки. Резкий грохот болтера в руках Тригейна звучал как эхо, разносящееся по бескрайнему лесу на заре.

— Мы на Калибане, — сказал Эль’Джонсон.

— Мы в твоем разуме, — возразила Савина.

Существо в теле Грааль огляделось по сторонам, изображая интерес, подобающий летописцу по должности. В измерении рассудка оно выглядело почти как человек: темные жилки пропали, зрачки уменьшились, а легкое свечение кожи вполне соответствовало нереальности окружающего мира.

— О, тоже унылое и безвкусное место, — заключила женщина. — У такого разума нет права на существование. Ты, твои братья, твои сыновья… Вы отвратительны мне.

Примарх хотел взмахнуть мечом, но обнаружил, что безоружен. Он разжал стиснутые пальцы, а Савина захохотала.

— Все твое мастерство, вся твоя генетически сотворенная сила здесь ничего не стоят. Тут я — бо…

Слова Грааль утонули в придушенном хрипе: Эль’Джонсон поднял ее, схватив за горло. У носительницы крава выпучились глаза, она бессильно замолотила ногами и заскребла ногтями по предплечьям Льва. Вокруг шуршала и колыхалась листва теневого леса, но никто и ничто не могло прорваться на помощь Савине в реальность, созданную калибанцем.

Лев царствовал во всех своих владениях.

— Ты своевольно погрузилась в сознание примарха и за одну лишь свою гордыню заслуживаешь поражения.

Он сдавил крепче.

Эль’Джонсон душил Грааль метафорически — вел ментальное наступление в псионическом мире, словно накрывал свечу банкой, только вот огонек ее питался не кислородом, а энергиями эфира.

Тени стекли со стен, будто жидкая краска. На воображаемом небосводе вспыхнули и завертелись звезды вокруг сверхмассивной черной дыры, которая с каждой судорогой в глотке Савины выбрасывала струи света и вещества, встречающиеся раз в миллион лет.

Сквозь сеть пси-единения Лев ощутил, как колеблются другие огоньки. Уже не светила, но туманность. По воле примарха точка обзора сместилась ближе к космическому облаку, и оно разделилось на отдельные пылинки — корабли. Вычурные звездолеты Империума, похожие на крепости, скользили в пустоте рядом с раздутыми орочьими «крузерами» из клепаного металлолома, а среди них мелькали бесконечно разнообразные суда других рас, способных странствовать по Галактике. Эти транспортники в большинстве своем были созданы в невообразимой древности и принадлежали ксеносам, о которых человечество ведало только по отрывочным записям на скрижалях или неопознанному мусору на орбите какой-нибудь погибшей планеты.

Некоторые корабли — элегантные, состоящие из одних только кристаллических веретен и изящных гондол — казались дворцами, что дрейфуют в пустоте. Другие натужно преодолевали холодный вакуум, как истинные орудия войны; даже не понимая разум их конструктора, человек мог уловить их предназначение. Покрытые шипами, зубцами, крюками и панцирной броней звездолеты напоминали каких-то космических моллюсков. Они переливались психосиловыми щитами и щетинились оружием, а внутри каждого из них блестели поганые души ксеносов. Но там их свет горел неярко.

Примарх отправился дальше, и псионический след привел его к обтекаемым черным кораблям, окруженным яркими ореолами чужеродной энергии, что рыскали по безгласной пустоте, словно пауки в поисках кочующей добычи.

Сеть контроля не заканчивалась и здесь.

Лев двинулся по ней.

Скопище транспортников сменилось астероидным полем, а то, в свою очередь, тучей обломков — кольцом мусора на орбите мертвого расколотого мира, который медленно вращался вокруг угасшей звезды-гиганта.

— Так ваша родная планета на Северной Окраине, — сказал примарх.

Грааль промолчала. Отделенная от варпа степами сверхчеловеческого разума, она не могла говорить, но ее духу пришлось ответить.

+Да.+

Эль’Джонсон изучил каждую мелочь картины, сохранил в памяти все звездные скопления и оптические аномалии. Одновременно с этим он ощутил притяжение более масштабного сознания. Звезда съежилась, сбросив фотосферу в космос, и планета, ковылявшая вокруг нее, развалилась на куски, после чего скалы и плазма неотвратимо поползли к разверстому оку в центре Галактики. Вися над горизонтом событий, на краю забвения, Лев зачарованно смотрел в окутанный пламенем глаз Млечного Пути.

+Автохтонар кравов.+ Сабина отбивалась все слабее, и даже под свирепым адским взором, сулящим гибель всей реальности, она не могла сопротивляться зондированию примарха. +Первый. Смерть Миров.+

III

В воздухе висел густой дым с резкими привкусами горелого металла и припоя. Сотни пожаров разной величины и опасности