Знойные ветры юга ч.2 (СИ) - Чайка Дмитрий

— Что касается княгини, то ее вина доказана. Не будем больше об этом, — поморщился князь. — А что до Святослава, то все под богом ходим, Звонимир. Иначе никак не выходит. К тому все идет, что его судьба будет прочно с морем связана. Нам без моря никак нельзя, через него вся торговля идет. Кто морем владеет, тот владеет миром. Потому-то Святославу с дядями познакомиться поближе нужно. И края те узнать, как следует. Я много думал, прежде чем послать его туда. Ты думаешь, мне не страшно? И не только в моем сыне дело, а и в том, что наследник державы погибнуть может. Если это случится, то такая буря поднимается, что только держись! Убийцы по мою душу косяком пойдут. И от франков, и от ромеев, и даже от наших бояр.

— Не слыхать таких разговоров, государь, — сощурился Зван. — Я бы знал.

— Ты не понимаешь, — вздохнул Самослав. — Их пока нет, но они непременно начнутся. Сначала тихо, шепотом, а потом в полный голос. Если он погибнет, то моя власть вдвое слабее станет. Об этом любой дурак через месяц догадается. Сейчас убивать меня никакого смысла нет. Невыгодно! Если я умру, Святослав на трон сядет, и с ближним кругом вместе править будет, пока своего ума не наживет. Да и отомстит Святослав за мое убийство, парень он отчаянный и в крови замараться не побоится. А вот если князем станет Берислав…

— Да, — кивнул Звонимир. — Много желающих будет вместо ребенка править. Теперь все куда яснее стало. Только тогда еще более непонятно мне, зачем ты жизнью наследника рискуешь? Пусть он сидит здесь, в Словении, и носу отсюда не кажет.

— Такова цена за ключ к морским дорогам, Зван, — горько сказал Самослав. — Она велика, и уменьшить ее я не сумел. Ты все узнаешь, но позже. Время не пришло, да и может не получиться то, что задумано. Слишком уж сильно я хочу поменять предначертанный ход событий. И этот риск — совсем небольшая цена за миллионы спасенных жизней в будущем.

1 Сихала — Шри-Ланка.

1 Здесь идет речь о первом взятии Дамаска, в 635 году. Арабы позже оставили город, когда ромеи двинули на них огромную армию. Они подготовили удобную позицию для сражения южнее. После победы при Ярмуке в 636 году Дамаск был взят уже навсегда.

Глава 37

Октябрь 635 года. У побережья Синда (в настоящее время — бухта Коранги, неподалеку от г. Карачи, Пакистан).

Его величество махараджа Пулакешин II (1), Великий Воин, Рука Вишну и Слон, Подпирающий Земную Твердь, держал порядок в стране Западных Чалукьев железной рукой. Города процветали, ремесленники производили немыслимой красоты стекло и ткани, и даже портовые чиновники брали взятки умеренно, предпочитая не злить купцов лишний раз. Побережье на сотни миль пути управлялось спокойно и мудро, а вот дальше на север, в прибрежных персидских провинциях, начинались дикие места и полнейшее безвластие. В прошлый раз княжескому каравану повезло, но боги удачи капризны, и не дают разгуляться слишком сильно. Именно этого и опасался Надир, который когда-то сам недолго пожил в этих местах, и повадки их обитателей знал прекрасно. Огромная бухта Коранги, что раскинулась между рекой Хаб на западе и великим Индом на востоке, была усеяна крупными, мелкими и совсем крошечными островами, которые отделялись один от другого узкими протоками. В этой мешанине ничего и никого найти было невозможно, и именно этим воспользовались местные жители, которые основали несколько крупных разбойничьих баз, которые были скорее настоящими городами, с таким размахом вели дела вожди бавари, здешних пиратов.

Бавари тысячу лет назад грабили купцов из Египта Птолемеев, потом грабили купцов с римского Востока, и еще столетия позже будут грабить купцов-мусульман, когда те выйдут на морские дороги. Они грабили вообще всех, кто плыл мимо, уж больно место для морского разбоя было удобное, а моряки в то время не рисковали удаляться от берегов, страшась открытого моря. Это зло было совершенно неистребимо, и спасались от него торговцы только тем, что сбивались в большие караваны. Впрочем, и это помогало далеко не всегда. Большие караваны купцов бывали атакованы очень большими эскадрами пиратов. Случалось и такое. Как, например, сегодня…

Впереди шел трофейный перс и корабль, купленный в Музирисе. Драккары растянулись цепочкой следом за ними, не теряя флагман из виду. Зимний муссон дул на юго-запад, а потому корабли бежали споро, поймав парусом соленый ветер. Весла почти не использовались, только вечером, когда кораблики вытаскивали на берег для ночевки.

— Белый флаг с красным крестом! Нападение! — заорал остроглазый мальчишка на переднем драккаре.

На десятке мелких кораблей, что сопровождали бесценный груз, началась деловитая суета. Воины надевали кирасы и натягивали тетиву на луки. Сердце мальчишек колотилось, как птица к клетке, нет пока привычки к бою. Хотя… Четырнадцать лет, взрослые мужи по этой непростой жизни. Бывшие пираты с Сокотры доспехов не имели, зато неплохо били из коротких луков и отчаянно резались длинными ножами в абордажной схватке. Они тоже готовились к сражению, молясь единому богу, которому присягнули совсем недавно. Порядок действий был в них вбит в прямом смысле этого слова свирепым, словно пустынный волк эмиром. Он бил непонятливых до тех пор, пока они четко и уверенно не повторили, как должны действовать при нападении пиратов.

К сражению готовились и гренадеры, которых было по два на каждый корабль. Даны вскрывали ящики, где переложенные тряпками и соломой, ждали своего часа глиняные шары, наполненный слезами великой Хель, дочери Локи, богини смерти.

Пиратов было вдвое больше. Рой лодок-дау, с одной и двумя мачтами вырвался из пролива между островами и устремился наперерез жирным купцам. Ну, так они думали…

Такие нападения всегда протекали примерно одинаково. Две-три лодки, набитые полуголыми головорезами, окружали корабль, обстреливали его из луков, а когда выбивали охрану, в борта вцеплялись крюки с веревками, по которым забиралась абордажная команда. Груз шел ручным торговцам, не гнушавшимся скупкой краденого, команда продавалась в рабство, а почтенный купец теоретически имел шанс выбраться на волю, заплатив за себя немалый выкуп. Так должно было быть и сегодня, но сегодня пиратам не повезло…

Оба больших судна в караване принадлежали к тому типу, который здесь называли патамар. Длина шагов в сорок, сшитый веревками корпус и три мачты с косыми парусами. Эти корабли имели вместительный трюм и высокие борта, куда выше, чем небольшие лодки, которые неслись к ним, словно волчья стая.

— Ближе подпускай! Ближе! — хищно скалился Надир, который как-то не выдержал и в бытность свою дома метнул один из шаров в старый глинобитный сарай. Он никогда в жизни не испытывал такого восторга, как в тот день, когда любовался на полыхающую крышу и перекошенные от ужаса лица горожан. Причем второе зрелище доставило ему куда большее удовольствие, чем первое.

Рядом с братом, одетый в кольчугу и с арбалетом в руках стоял Стефан, который матерился на греческом, тюркском, датском, персидском и арамейском языках, к вящему восторгу Святослава и его друзей, которые приготовились к стрельбе, и только ждали команды.

— Бей! — заорал Надир, и в пиратов полетела туча стрел. Пятерка лучников, на славу обученных в Сотне, выкосила всех в первой лодке, которая подошла слишком близко.

Засвистели стрелы в ответ, но еще редко и неуверенно. Мелкие лодчонки качало на волне, и меткость у пиратов оставляла желать лучшего.

— Да вы чего творите? — обиженно заревел Надир, когда экипаж еще одной лодки был расстрелян в упор. — Хоть одного поближе подпустите!

Святослав усмехнулся, показывая ему на левый борт. Их брали в клещи. Эмир запалил фитиль и, приплясывая от возбуждения, встал у борта, не обращая внимания на летящие стрелы. Убить его могло, пожалуй, лишь попадание в глаз. Выдубленная кожа кирасы примет кривую стрелу, выпущенную из слабого лука.

— Н-на! — азартно заорал он, бросая глиняный шар в деревянный борт дау, приблизившегося шагов на десять. — Получи, сволочь!