Изумрудный свидетель - Алексей Макеев

Будет ли толк от этого визита? Старик выглядит не блестяще, хотя наличие компьютера в его кабинете говорит о том, что он вполне в здравом уме. Компьютер – это вам, ребята, не калькулятор, он свидетельствует о напряженной и сложной работе. Не в «казаков» же старичок там, в самом деле, играет, не пасьянсы раскладывает.

– Мощная у вас техника, – на всякий случай произнес Гуров и кивнул на компьютер.

– Мне иначе нельзя, – серьезно ответил хозяин кабинета. – Вычислений много. Я ведь, молодой человек, все еще профессор-консультант на кафедре, советник президента Ассоциации промышленников России, у меня докторанты и аспиранты. Вы решили, что я почиваю на лаврах? Нет, молодой человек, покой в нашем случае – это неминуемая гибель. Человек живет, пока его мозг занят работой. Это как компьютер. Отключи его от сети, и все процессы в нем мгновенно затухнут. Только компьютер можно опять включить, восстановить утерянные данные, а с человеком такой номер не пройдет. Он не выключается!

– Мне нравится позитив вашего мышления, Юлий Адамович. У нынешней молодежи зачастую не сыщешь такого энтузиазма, желания жить и творить.

– Молодежь? Да-да… – неопределенно пробормотал профессор, а потом как будто очнулся, с живым интересом посмотрел на гостя и проговорил: – Простите, как ваше имя-отчество? Я, честно говоря, запамятовал.

– Лев Иванович.

– Ах да, простите. Так чем же я могу быть полезен вашему славному ведомству, Лев Иванович?

– Советом, уважаемый профессор, консультацией, воспоминаниями. Если это вас, конечно, не затруднит. Видите ли, нам сейчас приходится заниматься одним весьма запутанным делом. Необходимо восстановить события многолетней давности, времен вашей работы в Физическом институте Академии наук.

– Вот как! ФИАНом интересуетесь. Это, позвольте уточнить, какими же годами?

– А вы там когда работали?

– Я отдал институту лучшие годы своей жизни, пришел туда в аспирантуру в пятьдесят втором. Чуть ли не сразу, как институт только переехал в новое здание на Ленинском проспекте. Знаете, где он сейчас располагается? Там защитил кандидатскую. Моими наставниками стали великие ученые – академики Басов Николай Геннадьевич и Прохоров Александр Михайлович. Есть чем гордиться, молодой человек. Моя первая научная тема была связана с их фундаментальной работой, за которую они в шестьдесят четвертом году получили Нобелевскую премию.

– Да, вы приложили руку к великим делам, – вежливо вставил Гуров. – А в семидесятые годы вы там еще работали?

– Что значит «еще»? Я тридцать четыре года отдал институту. Только в девяностые, когда все стало разваливаться, непонятно было, что станет с институтом, я согласился на приглашение Британской академии и шесть с лишним лет преподавал в Эдинбургском университете. Я к тому времени уже был доктором наук, профессором. Потом меня пригласили в МГУ. Вот, собственно, и все.

– В начале семидесятых в вашем институте активно шли работы, в результате которых группа ученых получила искусственный минерал с оптимальными свойствами, делающими его пригодным к применению в самых разных отраслях производства, науки и быта. Назвали его тогда по имени института…

– Вы имеете в виду фианит? Да, помню, интересный получился результат. Собственно, этим занимались оптики. Я знал кое-какие вещи лишь потому, что мы рассматривали фианит в рамках нашей темы, применительно к разработке лазеров. Однако свойства фианита нас не совсем устроили, и мы как-то отошли от этого вопроса.

– А другие отделы, лаборатории?.. Кого еще мог интересовать фианит, исходя из его свойств?

– Им довольно плотно занимались применительно к теме повышения прочности материалов. Что-то там с фианитовым напылением. Создание новых режущих и обрабатывающих инструментов.

– И чем все закончилось с фианитами? Вы помните?

– Да что там помнить, когда институт был на грани коллапса! Большинство тем встали. Кажется, работы с фианитом тоже прекратились. Потом уже, когда мы с Зоей вернулись из Шотландии, я узнал, что его стали широко использовать для изготовления женских украшений, чуть ли не как искусственный бриллиант. Качество было и в самом деле, я вам скажу, хорошее. А что, собственно, вас интересует, Лев Иванович? Что за дела давно минувших дней?

– Понимаете, Юлий Адамович, преступление, которое мы расследуем, настолько серьезное, что на этом этапе я просто не имею права рассказать вам всего. Даже несмотря на то что вы профессор, член-корреспондент и ученый, заслуженный во всех отношениях.

– Понимаю, конечно! – Профессор кивнул и со смаком произнес: – Тайна следствия!

– Да, тайна следствия.

– Вы вот что, Лев Иванович, наведайтесь-ка в институт, в отдел оптики. Спросите профессора Соколовского. Он в те годы лаборантом начинал. Ох и много же тяжестей ему пришлось на своем горбу потаскать! Но он молодой, здоровенный. Ему, я думаю, это не повредило, а для ясности мысли физически поработать иногда очень даже полезно. Вы скажите, что я посоветовал к нему обратиться, расспросите. Думаю, что он помнит о тех временах больше меня. Тогда Соколовский общался с лаборантами, с инженерами.

Глава 9

Арслан, конечно же, врал, когда говорил, что в Москве в этот момент почти никого из перекупщиков краденого не было. Он, собственно, и не знал ничего про эту публику, потому что всегда сбывал товар лишь одному человеку – Бурому. Но в этот раз Арслан старался держаться в стороне. Он показал Бурому золотые изделия и сразу заявил, что сам тут не при делах, просто вызвался помочь, а ребятишек этих знает плохо. Арслан даже не претендовал на какую-то долю. Мол, попросил один хороший знакомый составить протекцию, вот я и решил сдать все тебе, Бурый. Уж кто-кто, а ты-то разбираешься в этих делах. Бурому вовсе незачем знать, что Арслан уже наварил на этой партии пятьсот тысяч.

Шашлычная Магомеда, старого знакомого и земляка Арслана, стояла на Варшавке за МКАДом. Приятели сидели за столиком и пространно рассуждали о тяготах этой жизни. Магомеда постоянно и жутко обирала местная полиция, вот он и жаловался земляку на этих нехороших людей.

Один был увлечен рассказами о своих горестях, другой пребывал в состоянии блаженства от провернутой аферы, в результате которой в его кармане осела кругленькая сумма. Арслану теперь стоило подумать о том, чтобы месяца на два из Москвы исчезнуть, желательно куда-нибудь на берега Черного моря.

Собеседники не обратили внимания, что возле придорожного кафе остановилась еще одна машина. За столиками сидели человек шесть посетителей, в основном водителей-дальнобойщиков. Их фуры стояли вдоль дороги, закрывая кафе от проезжей части. Когда двое здоровенных парней, у которых рукава футболок лопались на бицепсах, подошли к Арслану с двух сторон, он почему-то решил, что о Черном море следовало подумать чуть пораньше. Хотя бы пару дней назад.

– Иди, уважаемый! – заявил один из парней Магомеду и кивнул в сторону клиентов. – Там народ кушать хочет. А нам тут побазарить надо с Арсланом.

– Слышь, Арслан, ты сейчас поедешь с нами, – резким тоном сказал второй парень. – Бурый тебя видеть хочет.

– А чего ему от меня надо? Я вроде и не при делах… – попытался показать свою независимость Арслан, хотя понимал, что в этой ситуации возражать просто опасно.

– Арслан, ты же знаешь, что Бурый не тот человек, которому отказывают, – напомнил второй парень. – Или ты сам с нами едешь, или мы тебя привозим. В любом состоянии. Нам приказано, мы делаем. Хоть по частям. Врубился?

Говорить, что у него тут машина и он лучше поедет на ней, было глупо и неуместно. Это Арслан тоже знал. Никого такие мелочи не интересовали. Закончишь разговор и потом, если тебя отпустят, будешь думать, как сюда добираться и забирать свою машину. Можешь такси вызывать, на попутке доехать, дружбанов своих поднять. Это не проблема. Куда сложнее вернуться живым от Бурого.

«Никто же не знает, зачем я ему вдруг понадобился. Черт, может, с цацками что-то не так? – подумал Арслан и поморщился. – Вот связался с этим Конрадом, бабла захотелось. Теперь отвечай за него. Хрен я за него буду отвечать! Я ведь сразу сказал, что только сбоку в этом деле, что меня оно не касается».

– Какой базар, пацаны! – Арслан легко поднялся с пластикового стула и отряхнул руки. – Поехали, раз Бурый зовет. Мне на своей добираться или вы подбросите?

– На нашей! – заявил первый парень и осклабился, показывая золотой зуб в верхней челюсти. – Мы сегодня бесплатно возим.

Арслан уселся на заднее сиденье черного «Лендровера» между двумя здоровенными «посланниками» и стал независимо смотреть вперед, хотя внутри у него колыхалась изрядная доля волнения. Машина миновала МКАД и почти сразу свернула к Битцевскому парку. Метров через сто капот автомобиля уперся в ворота без всякой вывески. Среди деревьев виднелись крыши нескольких невысоких построек. Створки почти сразу разъехались, пропуская машину.