Столичный доктор. Том VIII - Сергей Линник

понимать, что действовать надо максимально быстро. Интересно, а почему никто не придумал до сих пор зажим на крупные артерии? Может, потому, что кто-то обленился вкрай и возомнил себя гением хирургии?

— Аорта ушита, — сказала Гедройц. — Перевязываю почечную артерию

— Отпускаю, — с облегчением ответил я.

Рано радоваться, швы могут оказаться несостоятельными, и кровь хлынет в малейшее отверстие с новой силой.

— Сухо, — прозвучал через пару секунд долгожданный вердикт.

— Слава богу и вам, Вера Игнатьевна. Давайте дальше.

Мы продолжили ревизию. Тут еще работы — непочатый край.

— Ого, да вы у нас певец, — оборвала мою полумедитацию Гедройц.

— Что? — встрепенулся я.

— Ну вы сейчас напевали на английском, такую грустную песню.

И она вдруг повторила довольно мелодично: «Нобады новз ю вэн юр даун эн аут». Вот это прокол! Давненько я так не косячил с культурным наследием будущего. Хорошо, что только припев спел, куплет про подпольное бухлишко мог вызвать у владеющей английским Веры Игнатьевны ненужные вопросы.

— Извините. Виноват, исправлюсь. Обычно только Агнесс Григорьевна страдает от моих вокальных упражнений.

— Не стоит, мне понравилось. Впрочем, продолжаем.

— Давление? — решил я сменить тему разговора.

— Сто на шестьдесят. Пульс сто. Температура тридцать шесть и одна.

— Везунчик, — выдохнул я. — Господь решил его оставить здесь еще для чего-то.

А вот и наступил тот сладостный момент, когда я скомандовал:

— Ушиваем кожу.

Я шагнул назад. Ноги слегка дрожали. Меня даже пошатнуло, когда подошел к умывальнику. Рядом опустилась на табурет бледная Гедройц.

— Остается ждать, — прохрипел я, вытирая лицо полотенцем. — Если инфекция не доберется… Будет жить.

— У вас на лбу кровь осталась, — показала на себе Вера. — Будто вы в индуизм перешли.

Мы переглянулись, и вдруг начали смеяться.

* * *

А на следующее утро нам скомандовали срочную эвакуацию. Бронепоезд оказался не всесильным. Японцы прорвали позиции с севера, Было принято решение отступать на подготовленные рубежи. И слава богу, ночью разрывы снарядов были слышны совсем рядом. По крайней мере, так показалось Михееву, который счел нужным немедленно меня разбудить. Человеколюбие высшей пробы — дергать начальника после смены ради такой фигни! Не на госпиталь ведь летят.

Но в этот раз нас не бросили. Выделили сопровождение, пригнали сразу десяток телег. Это уже не паника, а планомерное отступление. Мы тоже были не новички. Тяжелых и лежачих начали грузить первыми, легких и ходячих — мобилизовали помогать собирать имущество. Время на митинги я не тратил, но все же собрал персонал, толкнул короткую речь: если быстро отойдем, то не попадем под удар японцев. Вдохновляющая мотивация, ничего не скажешь.

Слаженность работы в такие минуты — лучшее из чудес. Никто не спорил, не жаловался. Раненых перекладывали на носилки, перевязочные наборы летели в ящики. Кто-то укладывал инструменты, кто-то собирал палатки. Дело нашлось всем.

Когда стало ясно, что через пару часов мы будем готовы к отходу, я вдруг решил попрощаться с Борей Липницким. Почему-то не мог уехать, не зайдя туда. Могила нашего коллеги стояла в тени деревьев, еще свежая, с наспех установленным крестом.

И тут я понял, что иду не один. За мной внезапно потянулись все врачи. Не сговариваясь.

Постояли молча. А что говорить? Слова уже сказаны, помощи от них мало.

В конце концов, я махнул рукой:

— Ну что ж. Пора.

Уже спустя два часа я скомандовал начало марша. Мы уходили под Мукден.

Глава 14

ПЕТЕРБУРГЪ. Арестованные въ Кронштадтѣ на англійскомъ пароходѣ три лица освобождены, такъ какъ оказались не японцами, и сегодня отправляются съ тѣмъ же пароходомъ обратно. Одинъ изъ нихъ оказался малайцемъ, другой — корейцемъ, третій — китайцемъ.

ВЪ МОСКВѢ. Идея именныхъ коекъ при городскихъ лазаретахъ на Дальнемъ Востокѣ пріобрѣтаетъ всё большій успѣхъ. Вчера поступили деньги на двѣ койки имени служащихъ въ ресторанѣ «Эрмитажъ» и на двѣ койки отъ Д. Ф. Бѣляева.

Обратный путь под Мукден, как ни странно это прозвучит после пережитого на Ялу, походил скорее на планомерную войсковую операцию, нежели на паническое бегство. Видимо, кто-то наверху, получив наконец по шапке за предыдущий бардак, решил продемонстрировать, что русская армия способна на организованные действия, даже отступая.

Дороги, конечно, лучше не стали: ухабы и грязь никуда не делись. Но теперь на каждом перекрестке маячили фигуры регулировщиков. По большей части это были казаки, хмурые, обветренные, но дело свое знавшие туго: взмах флажком — и наша повозка с ранеными втискивалась в общую колонну, другой взмах — и артиллерийский передок, чертыхаясь, уступал дорогу санитарному транспорту.

Даже я, циник со стажем, невольно испытал что-то вроде удивления, смешанного с робкой надеждой. «Неужели научились? — думал я, глядя, как четко, без обычной сумятицы и матерщины, расходятся встречные обозы. — Или это просто показательное выступление для какой-нибудь очередной инспекции из Петербурга?».

Больше всего я беспокоился за жену. Это для перенесших поход Ялу — Фэнхуанчэн сейчас у нас практически выезд на пикник. А для впервые переживающей подобное мероприятие? Мои попытки облегчить ее путешествие недолго оставались незамеченными. Когда я в очередной раз поддержал Агнесс под локоток, она тихо, почти шёпотом, сказала:

— Женя, хватит вокруг меня бегать, будто я стеклянная. Мне всё это приятно, но сотрудники уже начинают посмеиваться.

— Я просто переживаю, удобно ли тебе.

— Если ты рядом, то остальное значения не имеет.

Апофеозом этого упорядоченного отступления стал аэроплан. Знакомая по Порт-Артуру этажерка пролетела над нами довольно низко, так что можно было разглядеть пилота в кожаном шлеме и очках, и даже сваренные из тонких труб стойки шасси. Машина эта, детище неугомонного Яковлева, сделала круг над дорогой, где как раз двигался штаб какой-то дивизии, и сбросила вниз небольшой вымпел. Офицеры на лошадях, задрав головы, с неподдельным интересом следили за этим небесным курьером.

— Глядите-ка, Евгений Александрович, — ткнул в небо пальцем Жиган, ехавший рядом со мной на облучке нашей импровизированной «кареты скорой помощи» — скрипучей телеги, накрытой брезентом. — Летают ведь, черти! Может, они и бомбу на японских генералов сбросят? Это же какая подмога, а?

— Обсуждали с Яковлевым, — буркнул я. — Хотя бы начали с гранат. Да и бросать лучше на пушки, генерала еще найти надо.

Осмысленное отступление, да с «авиаподдержкой» вселяло некоторую уверенность, что мы не просто бежим, а отходим на заранее подготовленные позиции. Да и люди мои, измученные последними днями, кажется, немного