Дядя Бернак - Артур Конан Дойл

— Нет, Ваше Величество, по своим убеждениям я всегда был умеренным! — Однако вы не сожалели о его гибели?

— Да, это верно, но только потому, что вы заняли его место, Ваше Величество!

— Ничто не могло бы остановить меня, Талейран! Я дожден, чтобы быть высшим над всеми. Со мной это всегда было так. Я помню, когда мы составляли условия мира в Кампо-Формио, я был совсем еще молодой генерал, и вот, когда императорский трон стоял в палатке штаба, я быстро вошел по ступеням и сел на него. Я не мог себя принудить думать, что есть что-нибудь выше меня! Я всегда сердцем угадывал свлю будущность. Даже в то время, когда я с моим братом Люсьеном жил в крохотной каморке, на несколько франков в неделю, я знал, что придет день, когда я достигну императорской власти! А ведь тогда я не имел оснований надеяться на блестящую будущность. В школе я не отличался способностями, шел 42-м учеником из 58. Я всегда был способен к математике, но этим все мои способности и ограничивались. Надо правду сказать, что я всегда предавался грезам в то время, как другие работали. Казалось, ничто не могло бы развить мое честолюбиее, тем более, что по наследству от отца мне достался только хороший катар желудка!

Однажды, когда я был еще совсем юным, я попал в Париж вместе с отцом и с моей сестрой Каролиной. Мы проходили по улице Ришелье, когда навстречу нам показался король, ехавший в своем экипаже. Кто бы мог подумать, что маленький корсиканец, снявший шляпу перед короле и не спускавший с него глаз, будет его преемником!? И уже в то время я чувтствовал, что этот экипаж должен рано или поздно принадлежать мне. Что тебе нужно, Констан? Верный слуга почтительно наклонился к его уху и прошептал что-то. — Ах, конечно, — сказал он, — свидание было назначено, а я чуть не позабыл о нем. Она здесь?

— Да, Ваше Величество!

— В боковой комнате?

— Да, Ваше Величество!

Талейран и Бертье обменялись взглядами, и министр пошел было из двери.

— Нет, нет, вы можете остаться здесь, — сказал император, — зажги лампыю Констан, и распорядись, чтобы экипажи были готовы через полчаса. А вы займитесь-ка этой выдержкой из письма к австрийскому императору и выскажите мне ваше мнение, Талейран! Де Миневаль, вот длинный рапорт нового владельца дока в Бресте. Выпишите все самое важное из него и приготовьте его на моем письменном столе к пяти часам утра! Бертье, я желаю, чтобы вся армия была размещена по судам к семи часам утра! Надо посмотреть, можно ли их рассадить по судам в три часа. Monsieur де Лаваль, потрудитесь остаться здесь и ждать нашего отбытия в Пон де Брик! Таким образом, дав эти распоряжения каждому из нас, он быстро перешел на другой конец комнаты, и его широкая спина в зеленом сюртуке и ноги в белых рейтузах исчезли в двери. Послышалось шуршанье выглянувшей из-за двери розовой юбки, и занавески закрылись за ним.

Бертье стоял, по обыкновению покусывая ногти; Талейран насмешливо и презрительно посматривал на него из-под своих густых ресниц. Де Миневаль, со скорбным лицом, взял громадную связку бумаг, из которой надо было сделать извлечения к утру. Контсан, двигаясь совершенно бесшумно, зажигал свечи в канделябрах, расположенных по стенам.

— Это которая? — пронесся шепот министра.

— Певичка из императорской оперы, — сказал Бертье.

— А та маленькая испаночка по-прежнему в фаворе?

— Нет, я не думаю этого! Она была последний раз третьего дня. — Ну, а та другая, графиня? — Она в своем домике в Эмбльтез. — «Но я не допущу скандала при дворе», — продекламировал Талейран с иронической улыбкой, повторяя сказанные по его адресу слова императора. — А теперь, monsieur де Лаваль, — прибавил он, отводя меня в сторону, — я очень хотел бы поговорить с вами насчет партии Бурбонов в Англии. Вы, вероятно, знаете их намерения? Надеются ли они на успех? И в течение 15 минут он засыпал меня вопросами, которые указывали мне, что император не ошибся, сказав, что он не задумается покинуть его в тяжулею минуту и легко перейдет на сторону тех, от кото можно больше получить.

Мы вполголоса продолжали разговор, как вдруг вбежал испуганный Констан. Тревога и смущение отражались на его обыкновенно непоколебимом лице.

— Господи помилуй! Monsieur Талейран, — прошептал он, всплескивая руками, — какое несчастье! Кто бы мог ожидать этого?!

— Что случилось, Констан?

— О, monsieur, я не осмелюсь беспокоить императора, а между тем экипаж императрицы приближается сюда!

14. ЖОЗЕФИНА

При этом неожиданном известии Талейран и Бертье молча переглянулись, и здесь я впервые увидел, как быстро могло менять свое выражение лицо знаменитого дипломата. Я раньше уже слышал, что Талейран по мимике не уступит лучшим артистам. На его лице отразилась скорее злобная радость, чем смущение, в то время, как Бертье, искренно преданный Наполеону и Жозефине, бросился к двери, в которую должна была войти императрица, словно пытаясь помешать ей проникнуть сюда.

Констан бегом направился к портьерам, отделявшим от нас комнату императора, но окончательно растерявшись, хотя и пользовался везде репутацией ничем не возмутимого человека, отошел назад, с целью посоветоваться с Талейраном.

Но было уже поздно, потому что мамелюк Рустем распахнул двери, и дамы вошли в комнату.

Первая была высока и стройна, с улыбающимся лицом и с приветливыми, полными достоинства манерами. Она была одета в черный плащ с белыми кружевами на шее и на рукавах; на ней была надета черная шляпа с развевавшимся белым пером. Ее спутница была ниже ростом, лицо ее не отличалось изяществом и красотою и было бы совершенно вульгарно, если бы не особенная живость выражения ее больших черных глаз. За ними бежал привязанный на цепочке маленький черный фокс-терьер.

— Оставьте наруже Счастливчика, Рустем, — сказала первая из вошедших дам, передавая ему цепочку собаки, — император не любит собак, и когда мы вторгаемся в его квартиру, мы должны подчиняться его вкусам. — Добрый вечер, m-r де Талейран! Madame де Ремюсат и я катались здесь поблизости и заехали узнать, когда император прибудет в Пон де Брик. Но он уже совсем готов, конечно? Я думала застать его здесь.

— Его императорское величество вышел несколько минут тому назад, — сказал Талейран, кланяясь и потирая руки.

— Сегодня у меня собрание, в моем салоне в Пон де Брик, и император обещал мне отложить на время свои дела и почтить меня своим присутствием. Я хочу, чтобы вы убедили его меньше работать, m-r де Талейран; пусть он обладает железной энергией, но он не может продолжать вести тот же образ жизни. Нервные припадки у него повторяются все чаще и чаще. Ведь он стремится делать все сам! Это, конечно, очень хорошо и заслуживает уважения, но ведь это пытка какая-то! Я не сомневаюсь, что и в данный момент, — ах, впрочем, вы еще не сказали мне, где он, m-r де Талейран! — Мы ожидаем его с минуты на минуту, ваше величество!