Энциклопедия мифов. Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа. Том 2. К-Я - Макс Фрай

41. Олорун

…божество, не вмешивающееся в дела людей…

Когда в половине девятого утра заявился Веня и вежливо поинтересовался, соблаговолю ли я составить ему компанию за завтраком или приму наконец горизонтальное положение, я решил не рассказывать ему пока про книжное чудище. Во-первых, грех это – хорошего человека с утра пораньше грузить. А во-вторых, я откуда-то знал, что с историей этой мне придется разбираться самостоятельно. Некоторые разновидности нош нельзя перекладывать на чужие плечи. Некоторые дела следует улаживать в одиночку. Некоторые страницы собственной биографии не положено мусолить в присутствии посторонних. Так уж все устроено.

42. Омоиканэ

…этому богу «наказали размышлять»…

Мне казалось, что я примерно представляю, с чего начинать расследование. Найти настоящего автора книжки. Попробовать с ним встретиться. Возможно…

Все возможно, вот именно.

И в любом случае к чему бы ни привели эти поиски, не помешает съездить в город, откуда я, если верить документам, родом. Провести полевые исследования. А там – по обстоятельствам. Любимая моя формулировка…

Самое нелепое, что я сам не очень-то знал, чего хочу добиться. Понять, кто я такой? Откуда взялся, зачем живу, как устроен и чем дело кончится? Ну, так почти любой человек, вероятно, не отказался бы получить столь ценную информацию о себе.

Отделить, наконец, сны и наваждения от событий, случившихся со мной наяву? Так и это, пожалуй, мало кому удается. Мой случай лишь потому интересен, что я, в отличие от своих коллег по земному бытию, осознаю, что запутался.

Разобраться с зачарованными городами? Вернуться в свой пряничный городок в горах? Или, чего доброго, отыскать путь в загадочный Нижний Город? Честно говоря, я не был уверен, что действительно этого хочу. Я здорово опасался, что мои волшебные города – своего рода метафора посмертного бытия. Вероятно, у меня просто не хватало воображения, чтобы отвести им какое-то иное место в актуальной картине мира, и без того чрезвычайно запутанной.

Забить на все и зажить нормальной человеческой жизнью? Соблазнительный вариант, но какая-то заповедная часть моего существа истерически сопротивлялась такой идее. Она, эта сволочная часть, обладала латинским темпераментом, визгливым, пронзительным голосом и замашками начинающего фюрера. Игнорировать ее регулярные выступления на моих внутренних митингах не представлялось возможным. Надеяться, что она в ближайшее время утихомирится, было бы нелепо.

Отыскать женщину, с которой я когда-то вел столь сладостные и странные телефонные разговоры? Которая однажды сообщила моему автоответчику, что намерена исчезнуть. Которая… Эх, да что там! Я не помнил о ней ничего. Ни-че-го-шень-ки.

Теоретически-то и канувшее во тьму прошлое, и хрупкое настоящее, и феерические сны, и утробные страхи, и обаятельная улыбка моего двойника, и знакомое имя на глянцевой книжной обложке, и все прочие тайны – не стоили розового ее ноготка. Так лопотал мой падкий на романтику разум, но, откровенно говоря, персона загадочной незнакомки, Дамы Иксов и Игреков, вызывала у меня скорее любопытство, чем смятение чувств. Ничего похожего на любовное томление я не испытывал. Память – необходимое и достаточное условие тоски, а у меня не сохранилось ни единого мало-мальски стоящего воспоминания. Почему? Бог весть.

И в то же время я откуда-то знал, что без нее мне не обойтись, что сам по себе я – лишний, необязательный фрагмент в картине мира и в любой момент могу оказаться в мусорной корзине – за ненадобностью. Это была дурацкая, иррациональная уверенность, скорее инстинкт, чем плод размышлений. Знает ведь откуда-то перелетная птица, что должна каждую осень фигачить с севера на юг, за несколько тысяч километров от родного гнезда; ей, возможно, совершенно не хочется совершать тяжкий этот марш-бросок, но птица снимается с места и летит, потому что иначе – погибель.

– Ну, вот и ладненько, – сказал я себе. – Делай что хочешь, душа моя, хоть на юг лети, хоть в космос отправляйся, если припечет. Только на месте не сиди. Тебе это, кажется, не на пользу.

– Медитируешь? – наконец интересуется Веня, утомленный моей утренней молчаливостью.

– Да нет, просто размышляю. О том, как жить дальше… и ближе. О том, как жить сверху, снизу, справа, слева, впереди и сзади. И, конечно, о том, как жить прямо здесь, – для наглядности похлопываю себя по ребрам.

– Ну-ну, – кивает он, не то удивленно, не то одобрительно.

43. Онары

Леса были им по колено, они вырывали дубы с корнями…

После завтрака Веня деловито испарился, так и не поинтересовавшись, с какой стати я спал, сидя в освещенной гостиной. И про книжку ничего не спросил. Он думает, у нас впереди куча времени, а потому не спешит. Я же знаю, что период нашей совместной жизни и странной, но целительной для меня дружбы может завершиться в любое мгновение: по меньшей мере один из нас – исчезающая величина. Знаю – и тоже не спешу. Когда времени совсем не осталось, торопиться бессмысленно. Уже бессмысленно.

Примерно час я слонялся по дому, силясь подготовиться к беседе с сотрудниками питерского издательства. Сочинял сценарий, старался предусмотреть неожиданности.

Я не сомневался, что нужный телефон без труда разузнаю в местной справочной: все же не секретный институт какой-нибудь. Но, вопреки здравому смыслу, тут-то меня и поджидал облом. Нет, – говорят, – в нашем городе такого издательства. Изумляюсь: как это нет?! Книжка с выходными данными есть, адрес даже имеется, а издательства нет?

В общем, выяснилось, что справочная служба города Ленинбурга располагает лишь устаревшей информацией времен чуть ли не взятия Зимнего дворца. А телефоны организаций, возникших в последние годы, известны лишь узкому кругу посвященных и примазавшихся. Бардак!

Следующим шагом был, разумеется, звонок Вене. Опять облом. Когда мой друг завязал с книжным бизнесом, этого издательства еще в помине не было.

– Они же плодятся и дохнут как мухи, – объяснил он. – Кроме нескольких китов, которым уже ничего не страшно, но киты-то как раз наши, московские… Ты на «Олимпийский», что ли, съезди. Там знающие люди табунами ходят.

– Что за «Олимпийский»?

– Ну да, ты же не помнишь ни фига… Книжный рынок в здании спортивного комплекса «Олимпийский», возле станции метро «Проспект Мира».

– А это где? Рядом с твоим домом?

– Не совсем. Привыкай к мысли, что в Москве вообще мало что бывает рядом с домом, в том числе и с моим. Купишь карту, разберешься, не маленький… Кстати, лучше, если ты попадешь туда до двух. Позже не имеет смысла.