Любовь к таинственности, или Плохая память - Лариса Соболева

– Ты тоже, братец, изменился до неузнаваемости. Был нескладный, худющий, один нос торчал, а сейчас… мужчина. Брюшко-то не мешает службе? Ах, простите, вы же подполковник, брюшко полагается по статусу.

– Это Файка виновата, закармливает меня, как на убой, – оправдывался Иван, усаживаясь на стул. – Сколько ж мы не виделись? С пятидесятого? А сейчас шестьдесят третий. Ого! Страшно подсчитывать.

– Годы несутся, – вздохнула Лида, взъерошив брату волосы. – Мне уже тридцать семь стукнуло, а тебе, если не ошибаюсь, тридцать девять.

– Не ошибаешься. Ну, давай, бери рюмку.

Да, годы уносятся незаметно, вот уже и младшему сыну Лидочки шесть, на будущий год в школу. Сын и дочь с теткой, в Ленинграде. Тетю хоть и взяли в оборот нечеловеческие испытания, выпавшие на ее долю во время войны, но она крепкая оказалась, выдюжила. А сама Лидочка теперь партийный работник. Правда, в провинции, там легче сделать карьеру.

– Ты стремишься к карьере? – изумился брат.

– А ты нет? – рассмеялась Лида. – Давай не будем лукавить. Карьеру надо делать, тем более что я не замужем, развелась. Мое положение дает массу преимуществ, не хочется быть рядовой пешкой. Кстати, бывший муж и продвинул меня, он тоже был партийным работником.

Тут же на кухне – Лида настояла застолье организовать на кухне – в милой болтовне прошел вечер. Фаина после двух выпитых рюмок клевала носом, Иван сжалился над ней и отправил спать.

– Я вам постелю на диване, – уходя сонно сказала Фаина гостье.

Брат и сестра долго смотрели друг на друга в молчании, только радио негромко повествовало о последних новостях. Но вот прозвучал гимн Советского Союза, стало совсем тихо. Иван налил в рюмки коньяка, чокнулся с сестрой.

– Надолго к нам? – спросил он.

– Если не выгоните, дней десять погощу, у меня отпуск.

– Писала раз в год, – упрекнул Лиду Иван.

– Ты тоже меня не слишком часто радовал посланиями, – чуть виновато улыбнулась та.

Ах, годы… Как они изменили обоих. Отдалили друг от друга…

Наспех позавтракав, Иван умчался на своей машине, поцеловав на прощание сестру и жену, а Лида предложила пройтись по магазинам:

– Я не знала, какая ты, поэтому не привезла подарка. Давай подберу тебе что-нибудь красивое? Например, кофточку? У меня хороший вкус, как считают.

– Что вы, у меня все есть. Но если вы хотите просто прогуляться…

– Не говори мне «вы». Ты жена моего брата, значит, я тебе…

– Золовка.

– Фи, какое злое слово. Лучше пусть будет сестра. А? Так мне больше нравится. Пошли?

В магазинах ничего стоящего не находилось. Эти наряды могли удовлетворить лишь запросы старушек, как сказала Лида, рассматривая стойки с одеждой. Отведя в сторонку Фаину, она переговорила с одной продавщицей, с другой, потом куда-то ушла, оставив жену брата рассматривать витрины с выставленными в них бесполезными товарами. Красивые безделицы неплохо бы украсили интерьер, но в положении, когда мужа могут отправить на край света, все это лишнее. Лида вернулась со свертком:

– Надеюсь, не ошиблась размером. Жаль примерить нельзя, что называется, из-под прилавка достали. Ну, теперь погуляем?

Осень – прекрасная пора, как ни банально это звучит. Тепло мягкое, солнце неяркое, в то же время прохладный воздух освежал. Фаина с Лидой неторопливо шли по аллее в окружении желто-оранжевого великолепия кленов.

– Ваня хороший муж, только служба занимает все его время, – трещала Фаина, которая иногда, чтобы лучше видеть Лидочку, поворачивалась и шагала вперед спиной. – Он настоял, чтобы я продолжила учебу, и пришлось заново поступать на заочное отделение, у меня ведь вышел срок восстановления. Я ужасно скучаю по Ване, когда еду на сессию, надо бы перевестись поближе, но сейчас обещают отправить мужа на службу в Германию, поэтому мне нет смысла заниматься переводом.

– А детей когда заведете? – вскользь поинтересовалась Лида. Ее внимание кто-то привлек, она напряглась.

– Ваня говорит, пока рано. Не в пустыне же было заводить детей! Как тамошние женщины справляются – для меня так и осталось загадкой. Вот переедем в Германию, тогда я точно заведу парочку ребятишек. Это моя мечта – Германия. Ужасно хочется посмотреть, как там люди живут. Я даже немецкий самостоятельно учу, надо же будет как-то объясняться. Вы не слушаете меня, Лидия Борисовна?

– Отчего же, – улыбнулась та, но вновь перевела беспокойный взгляд куда-то вдаль. – Ты говорила о Германии… И опять сказала мне «вы».

– Прошу прощения. Никак не привыкну. А пойдем в кафетерий? У нас пирожные делают – закачаешься!

– Давай.

Взяли по стакану чая и по два пирожных, но и здесь Лида все в окно смотрела, вяло ковыряясь в блюдечке ложкой.

– Вы увидели знакомых? – полюбопытствовала Фаина.

– Н-нет… Просто показалось. Люди похожи, ты не находишь?

– Вовсе нет. Я похожих не встречала.

– Потому что ты совсем молоденькая, мало видела. А развлечения у вас здесь есть? Театр, филармония, цирк?

– Ах нет! Город совсем маленький. Но артисты приезжают постоянно, мы с Ваней, когда у него вечер свободный, ходим на концерты во Дворец культуры. И в кино ходим. Обожаю кино, особенно цветное. У нас три кинотеатра, правда, небольшие.

По дороге домой Лида постоянно оглядывалась, словно боялась нападения сзади, но на сей раз Фаина, пребывая в недоумении, не сказала ей ничего.

Платье «из-под прилавка» оказалось не какое-нибудь, а импортное, югославское. Оно было великолепно и пришлось почти впору. Тут же Лида помогла ушить его – сделала вытачки на спине и впереди, а ручная машинка «Зингер» в доме имелась, досталась по наследству от бабушки. Мужа Фаина встретила в новом наряде, и он сразу его заметил, что приятно, ведь многие мужчины не видят изменений в женах.

Последующие два дня прошли для Фаины сплошным праздником, вдвоем женщины делали пельмени, пироги, винегреты, даже абажур на старую лампу смастерили из кусочков разноцветной ткани. Гуляли. Но на прогулках Лида была обеспокоенной, ее глаза находились в постоянном поиске, и однажды Фаина не выдержала (ее раздирало любопытство):

– Почему ты все время, как только мы идем гулять, сама не своя становишься? Кого ты ищешь?

– Тебе показалось, Фая. Я рассматриваю город, мне он нравится.

– Что тут может нравиться? – пожала плечами Фаина, не поверив Лиде.

На третий день золовка сказала:

– Я отняла у тебя кучу времени, милая, а тебе ведь надо учиться. Сиди и занимайся, я прогуляюсь одна.

– Как можно! – возразила Фаина. – Такие гости у нас не каждый день…

– Нет и нет. Я знаю, что такое сессия, особенно для заочников.

Лиде удалось убедить жену брата остаться дома. Она выбежала на улицу и замедлила шаг. Нет, не бесцельно она ходила по городу, а всматривалась в лица прохожих, уговаривая себя: показалось. Но хотела удостовериться, что это именно так. Неужели он приехал за ней? Невероятно. Если Лида будет одна, без Фаины, он наверняка что-то предпримет, каким-то образом даст понять, чего хочет. Надо только держаться людных мест, чтобы имелась возможность позвать на помощь, если вдруг… Однако внутренний голос убеждал: он не знал, куда едет Лида, значит, приехать сюда за ней не мог.

Мужчина, который изредка преследовал ее с неизвестной целью, пугал и вызывал интерес одновременно. Влюблен? Сомнительно. У влюбленных глаза другие, не со стальным спокойствием, взгляд, не проникающий в душу с немой угрозой, не замораживающий. Он появился год назад, ничем особенным не отличался, но и не являлся некой средней особью мужского пола, занятой своими мизерными проблемами. Нет, этот человек как раз и выделялся из общей массы тем, что, казалось, ему не надо спешить, некуда идти, нет четко определенной цели и нет проблем. Роста он был выше среднего, возраст его – около сорока. Крепко сбитая фигура и жесткое, волевое лицо. Встретившись глазами с Лидой, он отводил взгляд и вскоре исчезал. Исчезал надолго. Потом снова возникал неожиданно, все так же смотрел на Лиду, будто выискивал подходящий момент, чтобы неизвестно что сделать с ней. Иногда она притворялась, будто не заметила его, шла и шла себе. А когда неожиданно оборачивалась, видела, что мужчина идет за ней. Лида пускалась наутек, долго не могла прийти в себя и гадала, что ему нужно.

Каково же было ее удивление, усиленное необъяснимым ужасом, когда в первый же день, гуляя с Фаиной, Лида снова увидела его. И где – здесь, в городе, куда она приехала к брату! Она тянула Фаину на прогулки, сама же искала его, но больше он не встречался. Животный страх укоренился в сердце Лиды, от сердца он тянулся к солнечному сплетению, собирался в ком, затем падал в низ живота и был чудовищно похож… на преддверие наслаждения, какое случается в постели с мужчиной. Странно. Уж близости-то с этим человеком Лида не жаждала, отнюдь, но ощущения оставались неизменными, мучили и мучили ее.