Конфидент (СИ) - "Майский День"

Автобус остановился, приняв новых пассажиров. В салоне стало тесновато. Рядом уселась полная женщина, прижав подруг и загородив их отчасти от прочей публики. Кира иррационально почувствовала себя защищённее прежнего. Мысли потекли свободнее.

Нет, надо искать мастерство, лежащее на виду и потому незаметное. Жеранский не бог, не дьявол, а обычный маг. Если он заметил нечто, то оно бросалось в глаза. Значит, поймёт и кто-то другой. Надо было расспросить Дарину, подробно, а не наспех. Старая ведьма могла понять первопричину событий, но полагать, что и Кира в курсе, так что не след навязываться с поучениями. Ох уж этот колдовской этикет, когда прямо говорить не принято, только обиняками. С одной стороны, бережёт, с другой — путает. Возвращаться не слишком разумно. Надо думать самой. Все уверены в её сообразительности, а в голове словно стену поставили и забыли прорубить дверь. Не возникало даже догадок.

Ещё одна остановка. Сидячие места закончились, теперь люди стояли в проходе, вяло покачивались, когда автобус подскакивал на очередной ямине. Дорога асфальтированная, но убитая и транспортом, и небрежным ремонтом доставляла массу неудобств, но и служила. Стоп! Ухабы сами собой не появляются, как и мёртвые без причин не встают. Могут, конечно, но получится тогда бессмысленное шевеление, обусловленное колебаниями магического поля. Целенаправленно покойники не перемещаются, задачи выполняют, лишь ведомые некромантом. Кто пустил их против бугаёв на заброшенном кладбище? Кто заставил проложить дорожку к подстреленному мужику на обитаемом? Не Дарина, она бы сказала, да и сама пребывала в удивлении, а о мужике раненом и вовсе не знала. Сам мужик? Ага, с пулей в лёгком только и творить заклинания, и откуда он мог знать, что именно к этому кресту захочет вернуться Кира. Никто скрытых мотивов не ведал, кроме неё самой.

Значит… Нет, ничего не значит. Ущербность никуда не делась, она не сумела бы уверенно управлять тем, что не видит и вообще не осознаёт. Есть некий тайный игрок, тот, кого велела найти убиенная Варвара, извлечённая полицейскими из пруда? История в морге отодвинулась в прошлое, выглядела отчасти нереальной. Ещё и потому, что на поиски живого проще было нацелить через живых. Мёртвые — отдельное государство, они здесь не распоряжаются, потому их и не боится никто. Опасаются живых, в том числе и тех, кто руководит усопшими.

Или стоит совсем сойти с ума и допустить, что управляет мертвяк оттуда, настолько могущественный, что смог пробить границу между мирами. Тот, что оставил на кресте призрачный медальон, как бы намекая, что надеется на сотрудничество. Вот это был бы союзник, каких поискать. С ним рядом поход против Жеранского выглядел уже годной затеей. Если неведомый маг с той стороны хочет контакта, Кира всей душой — за. Только как установить канал связи? Общение с тем светом всегда считалось делом немыслимым, да и плевать. Мир бы состарился и издох, не появляйся в нём постоянно что-то новое. Вчера не было, завтра будет. Надо пробиваться, пробовать, не дожидаясь благоприятных условий, а при любом удобном и неудобном случае, часто, всегда, пусть прямо в автобусе. Не терять более и без того дорогих минут.

Кира положила ладонь на грудь, туда, где по её представлениям должен был находиться призрачный медальон. Пальцы ничего не ощутили, в голове мудрости не прибавилось, но не сдастся же она после первой неловкой попытки. Здесь, где относительно безопасно, можно полностью уйти в себя и искать дорогу, тропинку, нить, протянувшуюся сквозь непреодолимый барьер. Найти.

Визг тормозов. Автобус занесло так резко, что Кира едва не слетела с сиденья. По салону прокатился возмущённый ропот, и несколько страшных мгновений она думала, что Жеранский и его приспешники так обнаглели, что не постеснялись напасть на полную людей маршрутку. Матильда, раздувая ноздри, зло смотрела в окно, успокоительно положила ладонь поверх Кириных стиснутых пальцев.

— Подрезал какой-то мудак на гружёном самосвале, — пояснила, как видно заметив, что подруга пыталась отрешиться от этой действительности, чтобы постичь другую. — Вот козёл!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Оказывается, уже добрались до объездной. Кира прислушивалась к тому, как отпускают и тревога, и сосредоточенность. Жизнь никогда не станет прежней и насторожённость будет в ней до тех пор, пока ситуация не разрешится.

Матильда не подвела. На вписке никто им не удивился, внимания даже не обратил, а подруги смогли немного прийти в себя, выпить чаю и раздобыть местную газету с объявлениями. Велев Кире ни о чём не беспокоиться, Матильда плотно взялась за дело, и уже к вечеру, после двух неудачных попыток, обзавелись жильём. Не хоромы заполучили —, крохотную комнатушку в коммуналке, но ближе к центру, чем в прошлый раз — в ведомственном доме почти почившего завода.

— Пути отхода здесь хорошие! — удовлетворённо и деловито сказал Матильда, словно всю жизнь жила по законам конспирации. — Народ обитает разный, никто на нас внимания не обратит. Сегодня отдыхаем, присматриваемся, а завтра начнём разбираться с неприятностями.

Глава 16 Кира

Ночь провели беспокойно. К услугам двух рослых крепких девушек оказался единственный неширокий и изрядно продавленный диван, так что спать было тесно. Кроме того, Кира и во сне не могла избавиться от ощущения чужого присутствия. Казалось, кто-то настойчивы пытается проникнуть в мысли, внушить свою волю. Загадочный маг с той стороны или вполне живой и опасный с этой — Кира не знала и страшилась пойти навстречу, допустить непоправимую ошибку. Интуиция ничего не подсказывала.

На рассвете поднялась и ушла на кухню, благо там никого не было. Узкое окно выходило во двор. По замусоренной траве бродили вороны. На детской горке сидел толстый надменный кот, наблюдал за птицами без особого интереса. На бездомного не походил и действительно вскоре убрался неторопливо в окно дома напротив, использовав в качестве дорожки кривую яблоньку, росшую под самой стеной.

Кира пожалела, что не курит, а то время бы шло быстрее, поставила на огонь хозяйский видавший виды чайник. Из еды всё, что уцелело, подобрали ещё вчера, оставив на утро по одному пирожку, чтобы не выходить из дома совсем на пустой желудок.

Матильда спала без задних ног, пришлось будить, но встала она быстро. За завтраком Кира спросила:

— С чего начнём? Надо бы навестить того мужчину, что мы нашли на кладбищенской свалке. Единственный наш возможный союзник, если выжил. И он маг.

— Точно знаешь?

— Обычный человек умер бы от таких повреждений, да и чувствую.

Матильда призадумалась, потом решительно мотнула головой:

— Так сразу, без подготовки, идти нельзя. Во-первых, что мы скажем персоналу? В реанимацию абы кого не пустят, спросят, кто мы ему, а мы даже не знаем, как мужика звать-величать. Во-вторых, тело-то криминальное, с огнестрелом, значит полиция им точно заинтересуется, врачи обязаны сообщать о ранениях. Вполне возможно, что там уже кто-нибудь караулит момент, когда пострадавший очнётся и сможет дать показания.

— Значит, надо заранее узнать, всё, что возможно. Одет он хорошо, а приличных отелей в нашем захолустье не так много.

— Если он маг, то проще всего спросить о нём в школе. Ты же говорила, что твоя новая кураторша — хорошая баба, да всегда найдётся секретарша или кадровичка, которая будет в курсе про всё и всех.

Кира уже думала об этом, но не решила, как толком сформулировать вопрос, чтобы и сведения получить, и не слишком заострить внимание на своей заинтересованности. Являться в школу не стоило, пользоваться мобильным — тоже, а вот позвонить из города Эльфриде или Зиночке и спросить, как бы между делом… Что именно? Опасно выдать себя хоть чем-то, особенно когда не знаешь, можно ли вообще хоть кому-то доверять. Да и беспомощного человека легко подставить, не из дружеского участия ведь вкатили ему пулю в грудную клетку. Могут сообразить злодеи, что оплошали, что произойдёт тогда?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Идём в кафе, — подвела итог утренней нерешительности Матильда. — Вира даст позвонить с городского и нас не заложит, заодно и пожрём по-человечески, а то от этого пирожка брюхо словно ещё пустее стало, чем было.