Дочь по контракту (СИ) - Дали Мила

Однако маменьку то ли заботит судьба бывшего зятя, то ли просто любопытно. Ведь Зинаида Федоровна в курсе, чем закончилась бойня в особняке Золотова.

— И что теперь сталось с Олегом? — мама интересуется, когда мы практически подъехали к зданию суда.

Лютольф на удивление не злится.

— Хм… Амир отжал у него дом и фабрику… на добровольной основе.

— Это ж как?

— Оформил дарственные, а я проконтролировал, — Марк притормаживает на парковке. — Разве у него был выбор?

И тут не выдерживаю я:

— У Золотова есть еще куча счетов и банковских вкладов. Без штанов не останется точно.

— И пусть, — отвечает Марк. — Зато послужит ему уроком.

— Дай бог…

Несмотря на поражение, Золотов не отступился и не забрал заявление. Для чего он по-прежнему развязывает войну мне неясно.

Мы выходим из авто и вдалеке среди серых иномарок красным пятном выделяется Мерседес Золотова. Поддержки в виде тещи Олег лишился. Может, теперь притащил за собой Милану? Плевать.

Лютольф просит меня прихватить кучу папок с документами и сам забирает из машины Стефанию. Доченька успела привыкнуть к именитому адвокату и с радостью идет с ним на контакт.

Дожидаемся пока Зинаида Федоровна кряхтя, вылезет из тачки, и все вместе шагаем внутрь здания. Лютольф опускает взгляд на брендовые часы, застегнутые на запястье.

— Мы задержались в пробке. Надо ускориться.

И правда, желательно было появиться в суде хотя бы за полчаса до начала. Но мы прилично опоздали, потому что Марк Яковлевич настоял на повторном…кхм… утреннем «осмотре» моего тела.

Поэтому мы с Лютольфом почти бежим. Зинаида Федоровна сильно отстает от нас и кричит, чтобы ее не ждали.

Маме нужно войти в здание максимально эффектно ведь внутри столько мужчин в погонах! Наверное, Зинаида считает, что они все с ума по ней сходят и хотят познакомиться.

Глава 20

Спешно раздеваемся в гардеробе. Я напрягаюсь, когда Марк Яковлевич желает симпатичной сотруднице доброго утра, а она расплывается в фанатской улыбке.

Впрочем, на этом их любезности и заканчиваются. Марк замечает мой хмурый взгляд и замолкает.

Стефания, свесив ноги, сидит в надежных руках отца. Стеше немного боязно от такого количества чужих людей, она вцепилась маленькими ручками в пиджак Марка и удивленно осматривается по сторонам. Но молчит и не плачет.

И у гардероба стоять в предвкушении пока Зинаида Федоровна утонченно скинет с себя норковую шубу, потом передаст сотруднице, мы тоже не можем.

Взмываем по каменной лестнице наверх, шагаем по коридору с одинаковыми деревянными дверьми и диванчиками к нужному залу.

— Уфф, еще не началось?

— Нет, ты же обещала не беспокоиться, — с легкой укоризной реагирует Марк на мою тревогу. — Текст, который я тебе написал, выучила?

— Да.

— Точно запомнила? Не будет как в прошлый раз?

— Марк Лютольф! — теперь раздражаюсь я.

Возле нашего зала никого нет, а быть так не должно. Марк решает чуть открыть дверь. Все собравшиеся уже сидят внутри. Очевидно, их пригласили раньше, но это не страшно, как сказал адвокат.

Мы тоже входим в зал. За нашими спинами вышагивает подоспевшая Зинаида Федоровна в своей шляпке с вуалью и малиновыми губами.

По просторному помещению с высоким потолком стук моих каблуков разносится громким эхом и привлекает всеобщее внимание.

На меня оборачиваются две женщины из органов опеки, молоденькая секретарша у компьютера, лейтенант, что следит за порядком. Представитель Олега Золотова — коренастый мужичок в темно-синей форме. Он сидит рядом с бизнесменом.

Я выпрямляю осанку и топаю дальше.

Грешно и неправильно испытывать превосходство по отношению к другим, однако я не могу унять себя, когда мы глаза в глаза встречаемся с Миланой.

Девушка хлопает наращенными «подстилками». Одета она весьма простенько — светлый джемперок и юбка. Милана симпатична и юна, не более.

Зато я просто извергаю пламенную харизму. Мой внешний облик безупречен и прибавляет уверенности.

Марк передает Стефанию Зинаиде и ведет меня к левому столу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Успеваю обменяться с Олегом мимолетными взглядами.

Да уж, а вот по Золотову и не скажешь что он в полной боевой готовности. Муж в отличие от меня какой-то потухший, бледный. Олег очень похудел и постарел за этот месяц. Кажется, он просто устал, но в меру своего упертого характера не отказался от задуманного.

— Всем встать. Суд идет, — объявляет секретарша.

Мы покорно исполняем приказ. Судья, правда, как и в прошлый раз замотанный. Ему бы поскорее от нас отделаться.

Слушание начинается стандартно с оглашения имен всех присутствующих. Потом для показаний первым приглашают истца за трибуну.

Золотов корчит недовольную рожу, встает и широким шагом двигается говорить. Ухватывается двумя руками за бортики трибуны и бесстыже прячет от меня глаза.

Я же напрягаюсь до последнего волоска на голове. Мне не терпится узнать, что хочет наплести вот этот неблагодарный мужчина.

Сначала Олег расхваливает себя, мол, какой он праведник. Кажется, от слащавых речей у Золотова сохнет горло, поэтому муж делает перерыв и глушит воду из бутылочки.

— Анастасия Романова, — продолжает Олег, — асоциальная женщина, — внезапно начинает грозить пальцем в мою сторону. — Истеричка, которая неоднократно поднимала руку как на меня, так и на весь персонал в доме! Запугивала охрану, бранно ругалась и убила мою собаку!

— Про собаку не ври! — не выдерживаю, подскакиваю, но Лютольф сразу меня осаживает.

Плюсом получаю предупреждение от судьи.

Я никогда не была зашуганной жертвой, которая вздрагивает от каждого шороха. Да, в семейной жизни скандалы были, но не такие, как преподносит Золотов, добавляя, что я периодически набрасывалась с кулаками на Фила, душила от ревности всех служанок. И они могут это подтвердить…

Золотов продолжает стоять за трибуной и красноречиво лгать, припоминая мою выходку на прошлом заседании.

— Ваша честь, — с ангельской миной Олег оборачивается к судье, — как можно доверить малолетнего ребенка этой особе?

Не слишком эмоционально вовлеченный судья кивает и указывает Золотову вернуться за стол.

Следующей приглашает меня.

Я просто сгораю от несправедливости так, что руки дрожат. Под кожей будто пульсирует ток.

— Ваша честь, — теперь я занимаю место у трибуны, — я очень люблю свою дочь, а все, что говорил Олег Эдуардович ложь…

— У вас все?

— Да.

— Краткость — сестра таланта.

На самом деле мне есть много чего сказать, однако, прошлым вечером Лютольф с умным видом нацарапал на листе всего одно предложение. После предупредил, что если я начну нести отсебятину, то мало не покажется. Я скептически приняла столь немногословную речь, но доверилась адвокату.

Крепко стискиваю зубы, наблюдаю ухмылку Золотова. Он думает, что я растерялась и позабыла все на свете.

Действительно, пока двигаюсь к столу мои ноги, будто превращаются в два столбика и совсем не гнутся. Коряво плюхаюсь на стул и облокачиваюсь. Всей стратегии я не знаю, поэтому исподлобья взираю на Марка.

Он же просит дополнительное слово, кажется, теперь Лютольф будет говорить за меня.

Адвокат вальяжно встает так, точно находится не в зале суда, а блистает при свете софитов. По-хозяйски расслабленно он начинает прогуливаться по залу. Медленно переступает, обаятельно улыбается.

Дьявол такой. Интригующий.

Я мобилизуюсь и вся во внимание наблюдаю за каждым движением адвоката. Впрочем, как и Олег.

— Начну издалека, — произносит Марк, — но мы же никуда не торопимся? Ведь дело серьезное?..

Судья одобрительно кивает.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Мало кому известно, что до брака с Анастасией Олег Эдуардович уже был женат. Четыре раза. И все эти четыре раза он оказывался богатым вдовцом. Его жены умирали, спустя год-два после брака оставляя истцу баснословное наследство. Причины смерти, кстати, весьма нелепые. Вот, например, третья жена…