Том 10. Письма, Мой дневник - Михаил Булгаков

Теперь я бы сказал еще последнее, самое важное. Сейчас критик Орлинский проделал вещь совершенно недопустимую: он взял мой роман и стал цитировать, я знаю, чтобы доказать вам, что пьеса плоха с политической точки зрения. Это совершенно очевидно и понятно, но почему он, например, заявил вам здесь, с эстрады, что, мол, Алексей Турбин, который в романе врач, в пьесе представлен в виде полковника. Действительно, в романе Алексей врач, больше того, там он более прозаичен, там он больше приближается к нэпманам, которые ко всем событиям относятся так, чтобы не уступить своих позиций, но все-таки ошибаются те, кто сознательно сообщает неправду, потому что тот, кто изображен в моей пьесе под именем полковника А. Турбина, есть не кто иной, как изображенный в романе полковник Най-Турс, ничего общего с врачом в романе не имеющий. Значит, или т. Орлинский не читал романа, а если читал, тогда он заведомо всю аудиторию вводит в заблуждение.

Я даже, не имея перед собою текста романа, могу доказать, что это одно и то же лицо: фраза, с которой А. Турбин умирает, — это есть фраза полковника Най-Турса в романе. Это произошло опять-таки по чисто театральным и глубоко драматическим {6} соображениям, два или три лица, в том числе и полковник, были соединены в одно, потому, что пьеса может идти только 3 часа, до трамвая, там нельзя все дать полностью.

Так вот я и выступаю не для дискуссии, а чтобы сказать, что очень часто сообщают сведения неверные. Я ничего не имею против того, чтобы пьесу ругали как угодно, я к этому привык, но я хотел бы, чтобы сообщали точные сведения. Я утверждаю, что критик Орлинский эпохи 1918 года, которая описана в моей пьесе и в романе, абсолютно не знает.

Дальше опять-таки т. Орлинский неверно цитирует мой роман и предъявляет совершенно неприемлемые требования в отношении к пьесе в виде денщиков и прислуги и т, д. Вот приблизительно все, что я хотел сказать, больше ничего (аплодисменты).

М.А. Булгаков ― Н.А. Булгаковой-Земской [341]

24 февраля 1927 г. Москва

Дорогая Надя,

Два билета тебе, а один (амф. 2 ряда) Марусе [342]. Все на завтра.

М.

М.А. Булгаков ― Н.А. Булгаковой-Земской [343]

5/IХ. 27

Дорогая Надя,

все эти дни собираюсь к тебе и не могу собраться из-за хлопот с новой квартирой [344]. Дорогая Надя, пожалуйста, не сердись на нас за переход Маруси: ни я, ни Люба ничего не сделали для того, чтобы «сманить» ее. Наоборот, я все время говорил о том, что она не может оставить Надежду Афанасьевну на произвол судьбы (между нами!). Ответ неизменный:

— Я все равно собралась уходить.

Кстати: выпиши ее, она прописалась к нам.

Целую (я и Люба) тебя, Андрея и семейство.

Твой Мих(аил).

Приезжай к нам скорее, (трамв. 17) Больш. Пироговская 35-а, кв. 6. тел. 2-03-27. (авт. № 5).

Приписка Л.Е. Булгаковой-Белозерской:

Целую вас всех и прошу не считать меня за «интриганку», совесть моя чиста. Ей-богу!

Приезжай! Л юба.

М.А. Булгаков ― Н.А. Булгаковой-Земской [345]

19 октября 1927 года

Дорогая Надя,

на завтра «Турб.» могу дать два билета, тебе и Вере (ты говорила, что Леля занята). Обязательно завтра пусть кто- нибудь из Вас зайдет ко мне в 12 час. дня, точно [346].

Ваш М.

P.S. Трояновские приезжают в пятницу. Звонила ли ты?

Приписка на полях:

Ваши готовы. Только 3. Остальные позже. Ответьте с Марусей, кто пойдет завтра.

Во Всесоюзное Общество Культурной Связи с заграницей (ВОКС) [347]

28 ноября 1927 г.

Прилагаемое при сем письмо в редакцию прошу перевести на соответствующие нижеследующим городам иностранные языки и напечатать в заграничных газетах в Риге, Ревеле, Берлине, Париже и Вене.

Прошу не отказать в любезности прислать мне копии переводов.

М. Булгаков.

Всесоюзному Обществу Культурной Связи с заграницей (ВОКС)

Письмо в редакцию [348]

28 ноября 1927 г.

Гражданин редактор, не откажите напечатать следующее! Мною получены срочные сведения, что за границей появился гр. Каганский и другие лица, фамилии коих мне еще не известны, которые, ссылаясь на якобы имеющуюся у них мою доверенность, приступили к эксплуатации моего романа «Белая гвардия» и пьесы «Дни Турбиных».

Настоящим извещаю, что никакой от меня доверенности у гр. Каганского и у других лиц, оперирующих сомнительными устными ссылками, нет и быть не может.

Сообщаю, что ни Каганскому, ни другим лицам, утверждающим это устно, я экземпляров моих пьес «Дни Турбиных» и «Зойкина квартира» не передавал. Если у них такие экземпляры имеются, то это списанные или приобретенные без ведома автора и без ведома же автора отправленные за границу экземпляры. Возможна наличность черновиков или гранок незаконченного в СССР печатанием романа «Белая гвардия», присвоенного незаконным путем.

Настоящим прошу с Каганским или другими лицами, действующими при помощи сомнительных заявлений, ни в какие сделки по поводу постановки «Дней Турбиных» или инсценировок моего романа для кино или драмтеатра, или переводов на иностранные языки, или печатания на русском языке не вступать.

Всех, кому известно местопребывание Каганского или вышеописанных лиц, прошу мне об этом местопребывании сообщить.

Сообщаю, что по вопросу о постановке моих пьес в Европе я вступил в переговоры за границей пока лишь с переводчиком Арнольдом Вассербауэром в Вене (на Австрию и Германию), переводчиком Владимиром Львовичем Биншток в Париже (через Московское общество драматических писателей), оказывающим мне любезное содействие для моего вступления во французское общество драматических писателей и композиторов, и театром «Compagnie Pitoeff» в Париже, приславшим мне предложение с одновременным извещением об этом Народного комиссара просвещения о постановке «Дней Турбиных» на французском языке.

Прошу тех, кто может это сделать в Берлине, написать мне фамилию лица или название издательства, выпустившего в свет перевод «Дней Турбиных» без моего разрешения.

Мой адрес: Москва, Большая Пироговская, 35 б, кв. 6, тел. 2-03-27.

Заграничные газеты прошу это письмо перепечатать.

Михаил Афанасьевич Булгаков.

28 ноября 1927 г.

1928

Письмо в редакцию [349]

9 января 1928 года

Господин редактор, будьте так добры, поместите в вашей газете следующие строки:

Я получил известие из-за границы, что некий Каганский и еще некоторые личности, имена которых мне неизвестны, уверяют, что у них есть мое разрешение на эксплуатацию моего романа «Белая гвардия» и пьесы моей «Дни Турбиных».

Настоящим я заявляю, что никакого разрешения ни Каганскому, ни другим лицам — я не давал.

Добавлю к этому, что ни Каганский, ни другие лица, несмотря на их заверения, не получали от меня экземпляров моих пьес «Дни Турбиных» и «Зойкиной квартиры». Если таковые экземпляры находятся у них в руках, то это могут быть лишь списанные копии или экземпляры, полученные ими без разрешения и без ведома автора и таким же способом пересланные за границу. Весьма вероятно, что это черновики или наброски романа «Белая гвардия», которые не появлялись в СССР, то есть материалы, полученные нелегальным путем.

Настоящим я настаиваю, чтобы ни с Каганским, ни с другими лицами не были бы ведены переговоры (в результате их сомнительных заявлений), — будь то о постановке на сцене «Дней Турбиных», будь то об инсценировке романа для театра или для кино и, наконец, будь то речь о переводе на иностранные языки или о публикации на русском языке.

Всех, кто знает адреса Каганского или других вышеупомянутых личностей, я настоятельно прошу сообщить мне эти адреса.

По поводу представлений моих пьес в Европе я начал переговоры исключительно — с переводчиком Арнольдом Вассербауэром в Вене (для Австрии и Германии) и с переводчиком Владимиром Бинштоком в Париже (при посредстве Общества драматургов в Москве) — последний предлагает мне свое любезное содействие для вхождения моего в Общество французских драматургов и композиторов. Наконец, — с театром Питоевых в Париже, который мне предложил поставить пьесу «Дни Турбиных» на французском языке, послав предварительно это предложение Народному комиссару просвещения.

Я прошу любого человека, проживающего в Берлине, располагающего какими-либо сведениями по данному делу, сообщить мне имена людей или названия издательств, выпустивших перевод «Дней Турбиных» без моего разрешения.