Сотня. Смутное время - Эльхан Аскеров

При осмотре выяснилось, что с тропы горцам и деваться особо некуда. Или вперёд в леса, или назад в горы. А на самой проплешине им было не разогнаться. Проплешина была частью скального выступа, густо усеянной некрупными камнями. Гнать по ней лошадей означало попросту переломать им ноги. То есть для схватки и горцам, и казакам придётся спешиться. Конного боя тут просто не получится.

Пройдясь по проплешине из конца в конец, Матвей встал под деревьями, внимательно рассматривая саму тропу, которая вилась по скальному карнизу и уходила куда-то за скалу. Привычно держа карабин поперёк груди, парень задумался. Из этого состояния его вывел тихий шорох за спиной. Привычно сделав шаг в сторону, Матвей развернулся и, увидев десятника с какими-то казаками, хотел было уйти, когда Михей жестом остановил его.

– Чего высмотрел, Матвейка? – с улыбкой спросил десятник.

– Лавы тут не получится, – помолчав, негромко заговорил парень. – Верхом тут рубиться, только зазря коней губить. А ежели их много, то и простой засадой тут не обойтись. Часть уже тут будет, а часть ещё на тропе. Поймут, что их убивать начали, развернутся и уйдут. А после в другом месте нападут. Уж горцы-то свои горы знают.

– Верно сказал, казак. И что делать думаешь? – с интересом спросил один из подъесаулов.

– Я бы по тропе десяток стрелков толковых отправил. Чтобы они тех горцев дождались, а после в спину им ударили, уйти не давая. Тогда мы их с двух сторон зажмём.

– А не маловато будет, всего десяток? – продолжал допытываться незнакомый подъесаул. Стремя и Михей смотрели на парня с интересом и одобрением, не вмешиваясь в разговор.

– На той тропе больше, чем по двое в ряд, не проедешь. А значит, десятка за глаза хватит. Пока половина стреляет, вторая половина ждёт. Как у первых патроны закончились, меняются. Главное, держаться так, чтобы кони горские не стоптали. Как пальба начнётся, кони пугаться станут, понести могут. Так что место для стрельбы с умом выбирать потребно.

– Умно. Вот убей бог мою душу, умно, – подумав, оценил подъесаул. – Да только кого в ту засаду ставить? И как узнать, когда они придут?

– Разведка нужна, – автоматически отозвался Матвей. – Я пластун. Пройду по тропе версты на три и там их подожду. А как появятся, прибегу к засаде и к вам посыльного отправлю. Хотя три версты, пожалуй, маловато будет. Тут все пять надо. Чтобы всей сотне приготовиться.

– Трёх хватит. Чай, не на покос выехали, – решительно заявил Стремя. – А стрелков я тебе подберу. Тем десятком ты, Матвей, и будешь командовать.

– Сполню, – коротко кивнул парень, закидывая карабин на плечо.

* * *

Искать место для засады десяток ушёл затемно. Матвей, переодевшись в лохматый камуфляж, тщательно осмотрел амуницию каждого своего бойца и, приказав попрыгать, велел подвязать всё звенящее и брякающее. Убедившись, что ватага готова, он оглянулся на внимательно наблюдавших за ним подъесаулов и, решительно кивнув, доложил:

– Готовы.

– От и хорошо, что готовы. Ты мне вот что скажи. Что это за одёжа у тебя такая странная? – озадачился командир соседей.

– А это чтоб в степи или в лесу незаметным быть. Вон, за те кусты зайду, присяду, и никто не приметит, даже рядом проходя, – коротко пояснил парень. – Я ж пластуном пишусь. Нам такое носить в самый раз, чтобы к ворогу подобраться.

– Ловко, убей бог мою душу, – проворчал подъесаул, обходя парня по кругу и внимательно осматривая комбинезон. – Добре, казаки. С богом, – закончив осмотр, вздохнул он. – Вы только головы берегите и старшого своего слушайте. Он парень умный, дурного не прикажет.

– Благодарствую, – коротко поклонился Матвей и, оглянувшись на своё воинство с бору по сосенке, приказал: – За мной. И не шуметь.

Выведя десяток на кромку леса, он повёл бойцов быстрым шагом, торопясь преодолеть открытое пространство. Спустя примерно четверть часа десяток начал подъём по тропе. Шагали казаки быстро, но не срываясь на бег. Время у них ещё было. Откуда появилась эта уверенность, Матвей и сам не очень понимал, но чувству этому доверял. Ещё через час подъёма они вышли к небольшой расселине, в которой можно было укрыться.

Быстро осмотревшись, Матвей отметил про себя десяток крупных валунов, за которыми можно было укрыться, и, подойдя к краю тропы, заглянул под обрыв. Тут, на самом краю, тоже имелась парочка скальных выступов, за которыми можно будет укрыться во время боя. Вернувшись к своей команде, Матвей достал из вещмешка небольшой масляный фонарь и, затеплив его, принялся внимательно осматривать тупик, в котором они оказались.

– Ты чего там, вчерашний день ищешь, старшой? – не удержавшись, поинтересовался один из молодых казаков.

– Места высматриваю, где укрыться можно будет, пока горцы станут мимо проходить, – тихо ответил парень, едва не обнюхивая каждый камень.

– Так мы что, тут их ждать станем? – насторожился боец.

– А ты думал, мы на скалу полезем? – ехидно отозвался Матвей. – Так ты не ящерица, чтобы по камням скакать.

Убедившись, что пересидеть проход противника вполне может получиться, если никто не вздумает шевелиться или чихать, парень поставил фонарь на камень и, обернувшись к бойцам, приказал:

– Значится так. Ночуем тут. Вы пока бивак разбивайте, а я дальше пробегусь. Гляну, что выше по тропе имеется.

– Ты только осторожней там, – тут же отозвался крепкий казак средних лет, которого десятник Михей назвал одним из лучших стрелков в полусотне.

– Мне моя голова и самому дорога. Как память, – усмехнулся Матвей в ответ и, развернувшись, бесшумно скрылся за поворотом тропы.

– От ведь леший, – удивлённо протянул казачок, донимавший парня вопросами.

– Добре его пластуны выучили, – одобрительно проворчал казак, напомнивший об осторожности. – Ладно, казаки. Давайте устраиваться. Матвей верно сказал, нам тут сидеть долго, а значит, следов оставлять не след. Выходит, огня разводить не станем. Всухомятку перекусим, а кому по нужде приспичит, вон, на край тропы ступайте.

– А чего туда? – тут же последовал вопрос от всё того же говоруна.

– А чтоб следов на тропе не оставлять. Или ты решил, что горцы овечье дерьмо от человечьего не отличат? – зарычал в ответ стрелок.

– Да ладно тебе, дядька Егор. Чего ты звереешь-то сразу? Уж и спросить нельзя? – с ходу включил заднюю говорун.

– А самому подумать никак? – фыркнул казак в ответ. – Думаешь, с чего это Матвея в десяток старшим поставили? Да потому, что он прежде, чем рот открыть, на три круга вперёд подумает. Вот потому он теперь десятник, а я за ним иду. Понял?

– Понял я, понял, – примирительно проворчал казачок, тяжко вздыхая.

– И неча тут вздыхать, как корова стельная. Учти, балабол. Вздумаешь с