Опустошение (ЛП) - Отем Грей

Его голос был грубым, диким. Внушал благоговение. Я была поражена. Ремингтон внутри меня превзошел все мои ожидания: он волновал меня и совершал такие движения, от которых мое тело выгибалось, моля о большем. Он переключил все свое внимание на то место, где наши тела соединялись. Улыбка, полная мужского превосходства, появилась на его лице, когда он в очередной раз погрузился в меня. Я задрожала в ответ на этот взгляд. Я сделала это. Добилась появления выражения животной страсти на его лице. Его бедра ритмично двигались, проникновения были яростными. Целенаправленными.

Когда он снова посмотрел на меня, выражение его лица изменилось, и я поняла, что он не продержится долго. Мне хотелось доставить ему удовольствие, заставить его почувствовать себя так же хорошо, как чувствовала себя я, когда он ласкал меня ртом.

Он резко толкнулся вглубь меня.

— Прекрати думать, Селена, — проскрежетал он, — я хочу, чтобы ты была здесь со мной. Сделай это для меня, и ты не пожалеешь, хорошо?

Я кивнула.

Он вышел из меня и взял в руку свой член, поглаживая его.

Черт, как это сексуально.

Ремингтон сел на край кушетки, схватил меня за щиколотку и потянул к себе, посадил себе на колени так, что моя спина прижалась к его груди. Сжал мои бедра в своих больших сильных руках, я приподнялась на цыпочки, и он насадил меня на свой член. Мы одновременно застонали, когда он полностью вошел в меня. Боже, как хорошо это ощущалось. Одна сильная рука обхватила мою талию, крепко прижимая к себе, другая потянулась к моей груди, сжимая ее, а затем он потянул за сосок. Острая боль прострелила молнией и отозвалась приятной сладкой болью там, где его член наполнял меня. Он проделал то же самое с другой грудью, и я задрожала, застонав. Я почувствовала его губы на своей спине, он поцеловал меня, перед тем как начать медленно двигаться. Затем его проникновения стали более сильными, и я облокотилась на него, принимая его яростные толчки. Он прикусывал мою кожу, затем ласкал места укусов, целуя меня. Это была приятная боль. Единственная боль, смешанная с удовольствием. Если бы только такие моменты могли продолжаться вечность. Но рано или поздно, это ощущение, этот момент заканчивается. Красивая боль, и, черт возьми, мне она нравилась. Это был дикий, безудержный секс.

Он двигал бедрами, вынуждая меня стонать и хныкать. Моя спина выгнулась дугой, отрываясь от его груди, но он быстро притянул меня обратно к себе, прижимаясь тазом к моей попе.

— Ты так хорош, Ремингтон. Такой большой. Еще. Я хочу еще. Дай мне еще, — в отчаянии сказала я.

— Тебе нравится, когда тебя трахают жестко, ma belle? Ответь мне, Селена. Я хочу услышать, как ты говоришь это.

Я кивнула, так как не могла выразить словами, чего действительно хочу. Для меня все это было в новинку, и я смущалась даже произносить такие слова.

Он продолжал мучительно медленно двигать бедрами, обжигая своим горячим дыханием, когда скользнул губами по раковине моего ушка и больно прикусил мочку.

— Скажи. Это, — прорычал он.

— Мне нравится, — слова слетели с моих губ. — Да, я хочу, чтобы ты трахнул меня жестко.

Он выразил свое одобрение рычанием. Его рука соскользнула с талии, он грубо ласкал мое тело пальцами, помечая свою территорию, исследуя изгибы и мягкие выпуклости каждой части тела. Его пальцы двинулись вниз и нежно раздвинули складочки, другую руку он убрал с груди и схватил меня за подбородок, поворачивая мое лицо к своему. Его рот обрушился на мой, сминая губы и глубоко проникая языком в мой рот. Я жадно принимала его ласки, желая еще и еще.

— Черт подери, ты приворожила меня, Селена. Я не могу дождаться, чтобы брать тебя снова и снова, потому что для меня одного раза недостаточно.

Его рука отпустила мое лицо, и он обхватил мою талию обеими руками, резко дернув меня на себя. Его движения становились яростнее, с губ срывались все более пошлые слова, я становилась все мокрее. Он еще плотнее прижал меня к себе, и я почувствовала, что близка к финалу. Закрыла глаза и растворилась в ощущениях, в запахе секса, окружающем нас, в крепком теле Ремингтона, в стонах и словах, срывающихся с его языка. Он довольно красноречивый мужчина.

Он неистово вдалбливался в меня, полностью погружаясь. Один раз. Второй. Его тело напряглось, и он прижался ртом к моей спине, чтобы заглушить крик. Я чувствовала, как он дрожал внутри меня. Мы цеплялись друг за друга, пока наши тела дрожали от эмоций после секса. Я улыбнулась. Вот теперь это был отличный секс. Теперь во фразе «перевернуть мир» для меня кроется новый смысл.

Он держал меня в своих объятьях, пока мы оба приходили в себя после нашего оргазма, а затем уложил на кушетку. Взял плед оттуда, куда тот был отброшен, и накрыл им меня, перед тем как выйти из меня. Сняв презерватив, Ремингтон снова ушел в ванную, чтобы выбросить его. Вернулся несколько минут спустя и проскользнул ко мне под плед. Он притянул меня к себе, повторяя мою позу, уткнулся в изгиб моей шеи, и вздохнул.

Боже мой, этот звук. Если бы можно было описать его, я бы сказала, что это тысяча невысказанных слов, выраженных одним хриплым вздохом.

Звук дверного звонка вырвал нас из нашего маленького пузыря. Ремингтон нахмурился, тряхнул рукой и бросил взгляд на часы на запястье, после чего медленно отодвинулся от моего тела. Схватил с пола свои джинсы и натянул их. Я задрожала, уже скучая по его теплому телу, и поплотнее укуталась в плед.

— Уже почти десять вечера. Кто может прийти с визитом в такой час? — пробормотал он, когда выходил из комнаты, чтобы посмотреть, кто звонит.

Я уронила голову на мягкий бархат кушетки, вспоминая последние два часа, и улыбнулась как идиотка. Боже, быть с Ремингтоном это совершенно другой уровень развлечений. Мое сердце сжалось, когда я подумала о нем. Отличный отец и любовник, и что я узнала совсем недавно, измученный мужчина.

Я потянулась, повернулась и посмотрела на дверь, желая, чтобы он скорее вернулся ко мне. Когда я прождала достаточно, а его все не было, я обернулась пледом и отправилась на его поиски. Он стоял в коридоре спиной ко мне, склонив голову, мышцы его плеч были сильно напряжены. Дыхание хриплое и прерывистое, одна рука, сжатая в кулак плотно прижата к боку.

Сердце упало в пятки, когда я подошла ближе, краем глаза заметив в его руках белый лист бумаги.

— Ремингтон?

Он резко обернулся — глаза широко раскрыты, подбородок напряжен. В глазах сверкает гнев. Мой взгляд опустился на его руку и меня затошнило. Он отдернул руку, когда я шагнула к нему, чтобы прочитать, что написано в письме.

— Ремингтон? — я снова позвала его. — Мне нужно знать, что в этом письме.