Привет, красавица - Наполитано Энн

Теперь уже больше двадцати игроков, бывших и действующих, рыскали по Чикаго, осматривая парки, известные своими баскетбольными площадками, и вглядываясь в лица людей, спящих на скамейках. Наступало утро, показалось солнце — оранжевый шар мелькал в прогалах меж домами. Сильвия не помнила, когда в последний раз видела рассвет. Она пыталась сообразить, какой нынче день недели и во сколько ей надо быть в библиотеке. Спросила Вашингтона, который час, но так устала, что названные цифры ей ничего не сказали. Она знала, что сегодня не пойдет на работу, чем вызовет недовольство заведующей Элейн, одним из пунктиков которой была обязательность.

Кент чуть отстал от группы и пошел рядом с Сильвией. Словно сберегая силы, он заговорил очень тихо, и ей пришлось податься к нему, чтобы расслышать его слова.

— Уильям и раньше замыкался. Это в его характере. Однажды решил, что Джулия на него сердита, а тренер нарочно держит в запасе, так целую неделю не ел и ни с кем не общался. Прочухался он довольно быстро, но я, наверное, единственный, кто видел его в таком состоянии.

У Сильвии даже лоб заломило от радости — она все-таки не свихнувшаяся фантазерка. Ей захотелось рассказать о примечаниях в рукописи, но вместо этого она произнесла:

— Мы уже целую ночь на ногах.

Сильвия потерла глаза, осознав, что сморозила глупость. Вдруг вспомнились руки Эрни, касающиеся ее тела, каково это — лежать с ним голой, не думая о том, что мир вот-вот слетит с оси. Воспоминание словно из другой жизни. Наверное, она разочаровала Эрни, как сегодня разочарует заведующую Элейн. Вероятно, прошлым вечером он ждал у дверей ее квартиры, удивляясь, что она не ночует дома. Я вечно не там, где должна быть, подумала Сильвия, и понятия не имею, куда меня занесло.

Они проверили три городские библиотеки, заглянув во все углы. Потом зашли в кулинарию, купили содовую. Сильвия отметила, какие усталые лица у Вашингтона, Гаса и Кента под светом неоновых ламп. Она могла лишь представить свой собственный вид и потому старательно избегала любых отражающих поверхностей. О барах и запое уже давно никто не вспоминал. Казалось, увенчаются поиски успехом или нет, результат будет одинаково ужасным.

Все четверо вышли из кулинарии, держа в руках запотевшие банки содовой. Остальные игроки ждали неподалеку. Кент мешкал, словно не зная, что делать дальше. Уже было душно, всходившее солнце сулило жаркий день. Вдруг в стороне раздался вой сирены. Сильвия повернулась на этот звук, который сразу же то ли расщепился, то ли удвоился. На дороге машины приняли вправо, пропуская «скорую помощь» и две полицейские машины с включенными спецсигналами. Шум стоял невообразимый. Кент, Сильвия, Вашингтон и Гас испуганно переглянулись. Было ясно, что всех посетила одна и та же мысль — Уильям?

— Гас! — сказал Кент. — Беги!

Сильвия еще не сообразила, что происходит, а невероятно быстрый Гас уже исчез. Позже ей сказали, что этот пойнт-гард преодолевал баскетбольную площадку за три секунды ровно. Остальные кинулись следом за Гасом, который мчался за «скорой» и полицейскими машинами. Брошенные банки содовой покатились по тротуару, точно маленькие барабаны. Парни перебежали через дорогу, жестами прося водителей притормозить. Они старались не упустить из виду Гаса. Позади всех бежал Вашингтон — великан ростом семь футов, он смотрелся деревом, выкорчеванным из родного леса. Сильвия не могла угнаться даже за ним, но его долговязая фигура служила ей маяком в скопище пешеходов.

Озеро возникло внезапно, его сверкающая поверхность заставляла щуриться. Сильвия не могла отдышаться, сердце рвалось из груди. Сияющая водная гладь растянулась до самого горизонта. Иногда по воскресеньям Чарли приводил дочерей на озеро. Он пил пиво и болтал с незнакомцами, а девочки строили песчаные замки и считали, сколько кувырков сделают под водой. Боль по отцу, кольнувшая Сильвию, разрослась. Семья потеряла своего единственного мужчину. Но вдруг теперь потеряла еще и Уильяма? Сильвия изо всех сил пыталась представить переживания своего зятя, но у нее ничего не вышло.

По тропе она побежала к машинам «скорой помощи» и полиции, стоявшим с включенными мигалками. Кружилась голова, подташнивало. Перед глазами плавали какие-то серые пятна. Баскетболисты уже сгрудились возле машин. «Пусть это будет не Уильям, пусть это будет не он», — в такт своим шагам повторяла Сильвия. Когда наконец она добралась до машины «скорой», ее всю трясло от страха и усталости. День обещал быть жарким, на берегу уже было изрядно народу, многие пришли целыми семьями. Малыши отвлеклись от своих игр, мужчины и женщины в плавках и купальниках, приставив к глазам ладони козырьком, смотрели на озеро. «Что их там заинтересовало?» — подумала Сильвия. Кент и еще пара ребят кинулись к водной кромке, где стояли медики и полицейские. Сильвия проследила за взглядами и увидела медленно подплывавший к берегу катер. Один из парамедиков и баскетболисты вошли в воду. На берегу санитары готовили носилки. Теперь Сильвия разглядела, но не опознала человека, лежащего на палубе катера. Кент и Гас стояли по пояс в воде. Вместе с парамедиком они сняли человека с палубы. Голова его завалилась набок. Это был он.

— Уильям… — просипела Сильвия, словно желая его окликнуть, но голос ей отказал.

Глаза его были закрыты, тело безвольно обвисло. Рубашка вылезла из брюк. Он был босой. Одна рука его чиркала по воде, другая лежала на груди. Остальные баскетболисты кинулись на помощь Гасу и Кенту, подхватили тело. Кент споткнулся, Вашингтон его поддержал. Уильяма осторожно положили на носилки.

— Парень как мертвый, — ни к кому не обращаясь, сказал мальчишка рядом с Сильвией.

Кент громко окликнул ее по имени, выведя из прострации. Не зная, как помочь, Сильвия подбежала к носилкам и держала Уильяма за ледяную руку, пока его доставляли к машине «скорой».

— С нами поедет только один человек, — сказал парамедик и посмотрел на Сильвию: — Вы жена?

Сильвия молчала, чувствуя, что не может выпустить холодную руку Уильяма, будто примерзшую к ее пальцам. Если она жена, значит, поедет в «скорой». Не глядя на Кента, Сильвия кивнула и забралась на сиденье фургона.

Машина тронулась, и лишь тогда она, втиснутая меж бортом и носилками, поняла, что Уильям чуть заметно дышит. От облегчения ее чуть не вывернуло. Склонившись над Уильямом, медик приподнял ему веко, пощупал пульс на шее, потом укрыл одеялом. Лицо Уильяма было опухшее, кожа серая. На скуле синяк. Уильям не шевелился. «Как-то уж слишком неподвижен», — подумала Сильвия.

Больница оказалась той самой, где рожали Цецилия и Джулия, где умер Чарли. Сперва время тянулось, а потом вдруг понеслось вскачь. Санитары выгрузили носилки с Уильямом из фургона. Кент уже был у входа — видимо, приехал на такси. Он спросил врача, какое давление у пациента, и Сильвия вспомнила, что Кент учится в медицинской школе.

— Надо сообщить Джулии, — сказала она, но не была уверена, что кто-нибудь ее услышал.

В приемном покое Сильвия увидела телефонную будку. Пока шли гудки, она моргала и ощупывала голову. Волосы стали жесткими от засохшего пота. Было так приятно опуститься на крошечное сиденье кабинки. Ее тело было средоточием боли и ломоты, мышцы, о существовании которых Сильвия даже не догадывалась, были истерзаны испытаниями последних часов.

— Алло? — Голос Джулии.

— Это я. — Сильвия говорила с трудом. Она осознала, что не хочет облекать произошедшее в слова. Рассказав все сестре, она сделает случившееся реальностью, и тогда будут последствия, о которых она понятия не имеет. Она слишком устала, воображение ей отказывало, осталась лишь одна реальность.

— Куда ты пропала? — спросила Джулия. — Ты где?

— В больнице. Приезжай. Мы нашли Уильяма. — Сильвия помешкала. — Его достали из озера. Он пытался покончить с собой.

Повисла пауза.

— Этого не может быть, — сказала Джулия. — Жарко, он, наверное, решил искупаться, а плавает плохо. В детстве не научился.

— Он без сознания…