Вспомни лето - Элизабет Лоуэлл

– Говорят, что этот конь – убийца, – обронил Торн после долгого молчания.

– Возможно.

Корд промокал мягкой тканью твердое мускулистое бедро Дева. Жеребец стонал от удовлетворения, даже смешно было слушать.

– Вы не думаете, что он убийца? – мягко спросил Торн.

– Только не по отношению к Рейн. Вероятно, и не ко мне. Я даю ему время, – добавил он, оглаживая атласную шкуру Дева. – Он полностью доверяет мне.

Отстранившись от Дева, он восхитился результатом своей работы. Мощное тело жеребца сияло чистотой. Густая грива и хвост мерцали, словно черный шелк, оттеняя гнедую шкуру.

Потянувшись к лицу смахнуть муху. Корд ощутил особенный острый запах лошади, оставшийся на пальцах, и это пробудило в нем внезапные воспоминания детства. Он даже не знал, как сильно соскучился по лошадям.

– Как же здорово снова ухаживать за лошадью, – тихо сказал он, удивившись силе своего чувства. – Особенно за такой, как эта.

Торн перевел взгляд с огромного жеребца на Корда.

– Я – городской житель.

– Это ни с чем не сравнимо, – пробормотал Корд, вспоминая дальние поездки по глухим местам, запах лошадей и деревьев, солнце Невады и лошадь, без устали несущую его все дальше и дальше.

Дев фыркнул и дернул передней ногой, отгоняя муху.

Корд посмотрел сперва на Торна, потом на Рейн, спящую в прохладной тени перечного дерева.

– Давно уснула?

Торн взглянул на часы.

– Почти полчаса назад.

Корд подошел к ней и сел на пятки рядом, как наездник, каким он когда-то был. Он проверил ее пульс и дыхание. Все в порядке. Затем осторожно погладил ее по лицу, нежно будя.

– Корд? – пробормотала; она.

– Я здесь.

Она сонно уткнулась губами ему в руку. Другой рукой Корд ласково убрал у нее с лица волосы. Рейн вздохнула и вновь отдала себя во власть сна, зная, что она в полной безопасности.

– Рейн, – прошептал он растроганно. – Посмотри на меня, моя сладкая. – И затаил дыхание, мечтая вдохнуть ее запах. – Открой глаза, – мягко попросил он.

Она вытянула руку, безмолвно протестуя против пробуждения. Ощутив пальцы Корда, прикасающиеся к ее щеке, она что-то удовлетворенно пробормотала и накрыла их своей рукой. И, положив его руку под щеку, снова провалилась в сон.

Изогнувшись, он прижался щекой к ее щеке и тихо произнес ее имя. Потом нехотя выпрямился.

– Проснись, Рейн, – гортанно сказал он. – Мне надо заглянуть в твои красивые глаза.

Длинные темные ресницы медленно поднялись. Глаза орехового цвета недоуменно посмотрели на него. Ее зрачки были расширены, но реагировали на свет.

Слава Богу. Корд перевел дыхание.

– Спи дальше. Все в порядке. Спи.

– Корд?.. – прошептала она.

– Спи, маленькая королева. Твой солдат рядом.

Рейн тотчас заснула.

Но даже во сне цеплялась за руку Корда.

Несколько минут он неподвижно смотрел на опахала ресниц, на роскошные каштановые волосы, разметавшиеся по подушке, на розовые губы, на кожу, гладко обтягивающую скулы. Не в силах больше терпеть эту сладкую муку, он нагнулся и поцеловал ввалившуюся щеку. Затем нехотя вытащил свою руку из ее руки.

Подняв голову, он увидел, как Торн отвел взгляд и уставился вдаль. Корд оценил тактичность напарника: тот ни словом не обмолвился о том, что нельзя увлекаться женщиной, которую охраняешь, к тому же если отец этой женщины – один из самых могущественных людей в правительстве.

Торн не произнес ни звука даже тогда, когда Корд понес Рейн в «домик» и положил ее на собственную кровать, а потом запер дверь. Она заворочалась, но сразу же успокоилась, едва он наклонился к ней и что-то пробормотал.

Как только Рейн заснула, он направился к компьютеру, набрал код и принялся сообщать последние новости.

Рядом с ним непрерывно работал радиосканер, прочесывая все местные, государственные и федеральные правоохранительные частоты. Большей частью Корд пропускал передачи мимо ушей, останавливая сканер только тогда, когда узнавал некоторые коды. Обычно он пользовался двухволновым радиоприемником, стоявшим поблизости. Как и сканер, радио улавливало все правоохранительные частоты. У него был также совершенно секретный спутниковый телефон, которым он пользовался в особых случаях.

Таким образом, в руках у Корда были самые разные гражданские и военные агентства, которые отвечали за безопасность олимпийских спортсменов, особо важных персон и зрителей.

Корд просматривал сообщения разведки в соответствии с их важностью. Он читал их, потом оценивал и сравнивал с собственными данными.

Он регулярно проверял состояние Рейн. Каждый раз, когда он подходил к ней, она тянулась к нему, просыпалась, брала его руку в свою. И каждый раз ему было трудно от нее отстраниться.

Ему хотелось лечь рядом с ней, положить ее голову себе на плечо и обнять ее. Он был бы счастлив даже от такой малости.

Подумать только, что сегодня утром она могла умереть…

Корд сидел на кровати рядом с Рейн, пристально наблюдая за ней. Цвет лица стал нормальным, дыхание и пульс – тоже.

Он медленно провел по ее щеке тыльной стороной ладони.

– Просыпайся, солнышко. Это Корд.

Она проснулась и, как и прежде, схватила его за руку.

Когда ее губы коснулись его ладони, жаркая волна накрыла его с головой.

– Открой глаза. – Корд провел рукой по голове Рейн. Никаких шишек, только одно место было чувствительным – когда он прикоснулся к нему, она вздрогнула. – Как здорово, леди, что у вас был на голове шлем!

Ее ресницы вздрогнули, и она открыла глаза. Взгляд у нее был совершенно ясный. Зрачки реагировали на освещенность комнаты.

У него камень свалился с души.

– Корд? – спросила Рейн хриплым голосом, отводя от него взгляд и осматривая комнату. – Где я?

– В «доме на колесах».

– Который час?

– Почти пять. Хочешь есть?

– Умираю от голода. Почему нет ленча?

– Ты его проспала.

– Но меня покормят?

– В любое время, – сказал он ласково.

Внезапно Рейн поняла, что притянула руку Корда к своей щеке. Смущенно вспыхнув, она отпустила его пальцы так быстро, словно обожглась.

– Голова кружится? – осведомился он.

– Нет.

– Болит?

– Немного, – призналась она.

– А как живот?

– В нем урчит от голода.

Улыбаясь, Корд встал.

– Скажи, когда поднимешься, и я приготовлю тебе омлет.

Она встала немедленно. От его холодных глаз ничто не могло укрыться.

– Тошнит? – спросил он через секунду.

– Нет. Только от голода. Здесь есть ванная?

– Первая дверь налево.

Он открыл дверь и вышел из комнаты, внимательно прислушиваясь, чтобы при необходимости подхватить ее, помочь. Но не услышал никаких подозрительных звуков.