Хищные вещи века - Аркадий Натанович Стругацкий

– Ну хорошо, – сказал я. – Я от тебя отстану. Но ты мне должен дать слег и дать свой адрес.

– Не знаю я никаких слегов, – застонал он. – Да что ж это за день такой сегодня, господи!..

Припадая на левую ногу, он побрел прочь и вдруг нырнул в подвальчик с красивой скромной вывеской. Я последовал за ним. Мы сели за столик, и нам тотчас принесли горячее мясо и пиво, хотя мы ничего не заказывали. Буба дрожал, мокрое лицо его стало синим. Он с отвращением оттолкнул тарелку и стал глотать пиво, обхватив кружку обеими ладонями. В подвальчике было тихо и пусто, над сверкающим буфетом висела белая доска с золотыми буквами: «У НАС ПЛАТЯТ».

Буба поднял голову от кружки и тоскливо сказал:

– Можно, я уйду, Иван? Не могу… К чему все эти разговоры? Отпусти меня, пожалуйста…

Я взял его за руку.

– Пек, что с тобой творится? Ведь я тебя искал, адреса твоего нигде нет… Я тебя встретил совершенно случайно и ничего не понимаю. Как ты попал в эту историю?.. Может, я могу помочь тебе чем-нибудь? Может быть, мы…

Он вдруг с бешенством вырвал у меня руку.

– Вот палач, – прошипел он. – Гестаповец… Черт меня понес в этот «Оазис»… Дурацкая болтовня, сопли… Нет у меня слега, понял? Есть один, так я тебе его не отдам! Что я потом – как Архимед?.. Есть у тебя совесть? Тогда отпусти меня, не мучай…

– Я не могу тебя отпустить, – сказал я, – пока не получу слег. И твой адрес. Должны же мы поговорить…

– Я не желаю с тобой говорить, неужели ты этого не понимаешь? Я ни с кем ни о чем не желаю говорить. Я хочу домой… И слег свой я тебе не отдам… Что я вам, фабрика? Тебе отдам, а потом через весь город крюка давать?

Я молчал. Ясно было, что он ненавидит меня сейчас. Что если бы он чувствовал себя в силах, он бы убил меня и ушел. Но он знал, что это не в его силах.

– Сволочь, – сказал он с яростью. – Почему ты сам купить не можешь? Денег у тебя нет? На! На! – Он стал судорожно рыться в карманах, выбрасывая на стол медяки и смятые бумажки. – Бери, здесь хватит!

– Что купить? У кого?

– Вот осел проклятый… Ну этот… Как его… м-м-м… как его… А, дьявол!.. – крикнул он. – Провались ты совсем! – Он запустил пальцы в нагрудный карман и вытащил плоский пластмассовый футлярчик. Внутри была блестящая металлическая трубочка, похожая на инвариант-гетеродин для карманных радиоприемников. – На! Жри! – Он протянул мне эту трубочку. Она была маленькая, длиной не больше дюйма и толщиной в миллиметр.

– Спасибо, – сказал я. – И как ею пользоваться?

У Пека раскрылись глаза. Он даже, кажется, улыбнулся.

– Господи, – сказал он почти с нежностью, – неужели ты ничего не знаешь?

– Ничего не знаю, – сказал я.

– Ну, так бы и сказал с самого начала. А я думаю, что он меня изводит, как палач? У тебя приемник есть? Вставь туда вместо гетеродина, повесь где-нибудь в ванной или поставь, все равно, и валяй.

– В ванной?

– Да.

– Обязательно в ванной?

– Ну да! Обязательно нужно, чтобы тело было в воде. В горячей воде. Эх ты, теленок…

– А «Девон»?

– А «Девон» высыпь в воду. Таблеток пять в воду и одну в рот. На вкус они отвратительные, но зато потом не пожалеешь… И еще обязательно добавь в воду ароматических солей. А перед самым началом выпей пару стаканчиков чего-нибудь покрепче. Это нужно, чтобы… как это… ну… развязаться, что ли…

– Так, – сказал я. – Понятно. Теперь все понятно. – Я завернул слег в бумажную салфетку и положил в карман. – Значит, волновая психотехника?

– Господи, да какое тебе до этого дело? – Он уже стоял, надвигая капюшон на голову.

– Никакого, – сказал я. – Сколько я тебе должен?

– Пустяки, вздор! Пошли скорее… Какого черта мы теряем время?

Мы поднялись на улицу.

– Ты правильно решил, – сказал Пек. – Разве это мир? Разве в этом мире мы люди? Это дерьмо, а не мир. Такси! – завопил он. – Эй, такси! – Его затрясло от возбуждения. – И чего меня понесло в «Оазис»?.. Не-ет, теперь я больше никуда, никуда…

– Дай мне твой адрес, – сказал я.

– Зачем тебе мой адрес?

Подкатило такси, Буба рванул дверцу.

– Адрес! – сказал я, хватая его за плечо.

– Вот дурак, – сказал Буба. – Солнечная, одиннадцать… Вот дурак, – повторил он, усаживаясь.

– Завтра я к тебе зайду, – сказал я.

Он уже не обращал на меня внимания. «Солнечная! – крикнул он шоферу. – Через центр! И побыстрее ради бога!»

Как просто, подумал я, глядя вслед его машине. Как все оказалось просто! И все совпадает. И ванна, и «Девон». И орущие приемники, которые так нас раздражали и на которые мы никогда не обращали внимания. Мы их просто выключали… Я взял такси и отправился домой.

А вдруг он меня обманул, подумал я. Просто хотел от меня поскорее избавиться… Впрочем, это я скоро узнаю. Он совсем не похож на агента-распространителя. Он же Пек… Впрочем, нет, он уже больше не Пек. Бедный Пек. Никакой ты не агент, ты просто жертва. Ты знаешь, где можно купить эту гадость, но ты всего лишь жертва. Слушайте, я не желаю допрашивать Пека, я не желаю его трясти, как какую-нибудь шпану… Правда, он уже не Пек. Чепуха, что значит не Пек? Он – Пек… и все-таки… придется… Волновая психотехника… Но дрожка – это ведь тоже волновая психотехника. Что-то слишком просто все получается, подумал я. Я здесь и двух суток не пробыл… А Римайер живет здесь с самого мятежа. Как забросили его тогда, так он здесь и прижился, и все им были довольны, хотя в последних отчетах он писал, что ничего похожего на то, что мы ищем, здесь нет. Правда, у него нервное истощение… и «Девон» на полу. И Оскар. И он не стал умолять меня, чтобы я его отпустил, а просто направил меня к рыбарям…

Я никого не встретил ни во дворе, ни в холле. Было уже около пяти. Я прошел к себе в кабинет и позвонил Римайеру. Ответил тихий женский голос.

– Как больной? – спросил я.

– Он спит. Не надо его беспокоить.

– Я не буду. Ему лучше?

– Я же вам сказала, что он заснул. И не звоните так часто, пожалуйста. Ваши звонки его тревожат.

– Вы будете у него все время?

– Во всяком случае, до утра. Если вы позвоните еще хоть раз, я выключу телефон.

– Благодарю вас, – сказал