Дневник осады Порт-Артура - Михаил Лилье

СЛЕДОВАТЕЛЬНО, УЧАСТЬ АРТУРА ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ ЗАВИСИТ ОТ ФЛОТА (?), А ПОТОМУ Я НЕ МОГУ СОГЛАСИТЬСЯ С ТЕМИ, КОТОРЫЕ ДУМАЮТ, ЧТО НАШ ФЛОТ ДОЛЖЕН ВЫЙТИ И ИСКАТЬ БОЯ, — БОЙ ВЕЩЬ РИСКОВАННАЯ, А ПОТОМУ НА НЕГО МОГУТ НАПРАШИВАТЬСЯ ТОЛЬКО ГЕНИИ (?). Начало кампании чрезвычайно неблагоприятно сложилось для нашего флота, а потому мне кажется несколько рискованно смотреть на него, как на флот ЭСКАДРЕННЫЙ, не вернее ли на него смотреть, как на флот БЕРЕГОВОЙ ОБОРОНЫ, в самом УЗКОМ СМЫСЛЕ ЭТОГО СЛОВА.

Флот наш должен находиться в Артуре, на внутреннем рейде (?), днем он может для практики (?) выходить на внешний рейд (?).

В ТЕ ДНИ, КОГДА БЫЛО ТИХО И НАКАНУНЕ НЕ БЫЛО БУРИ И НА ГОРИЗОНТЕ НЕ ВИДНО ЯПОНСКИХ СУДОВ (?), МОЖНО РАЗРЕШАТЬ ЕМУ ВЫХОДИТЬ С ВНЕШНЕГО РЕЙДА, НО НЕ ДАЛЬШЕ БУХТЫ ЛУНВАНТАНА (?) и западной бухты Инченза, в крайности и до восточной бухты Инченза, доходить же до бухты Цзиньчжоу ни в каком случае не разрешать. В этой скромной роли он СОСЛУЖИТ СЛУЖБУ: ИЗБАВИТ АРТУР ОТ ОСАДЫ (?), сохранит себя до прихода Петербургской эскадры, чем даст явный перевес нашему флоту и ТЕМ РЕШИТ УЧАСТЬ ВОЙНЫ В НАШУ ПОЛЬЗУ (?).

Вероятный образ действия противника, если флот уйдет или почему-либо будет не в состоянии выйти

Предполагаю, что тогда главный натиск будет направлен по Мандаринской дороге.

Укрепившись в высотах Лизысан и Мазасан и возведя на них сильные батареи, противник под прикрытием их овладеет полуостровом Инчензы, с нашей стороны он не встретит серьезного сопротивления, так как выдвинутые части на линию Унчиятун, Инченза, Шисанчуэн имеют назначение не пропускать одиночных людей и мелкие партии к позиции у Суанцайгоу. С занятием полуострова Инчензы ему будет невозможно приступить к овладению позиции у Суанцайгоу, которая ключ к Волчьим горам. Для овладения позицией он возведет ряды осадных батарей на линии Ханкитэн — Инченза — Шикиясаны. Под прикрытием этих батарей выдвинет всю свою многочисленную артиллерию на линию д. Куокиятан для подготовки атаки огнем. Мы на нашей узкой позиции по дороге более 16 — много 20 — орудий выставить не можем. При таких условиях нашей артиллерии придется прекратить огонь, отвести прислугу в овраги и ждать, когда противник пойдет в атаку.

Пехоте тоже придется укрыться в оврагах и ждать того момента, когда противник пойдет в атаку. Если рукопашный бой кончится не в нашу пользу, то отряд пойдет не на Волчьи горы, где нет никаких батарей, а на горы Угловую и Высокую, чтобы, УДЕРЖИВАЯ ИХ, ДАТЬ ФЛОТУ УЙТИ ВО ВЛАДИВОСТОК ИЛИ КИОЧАУ, ГДЕ И РАЗОРУЖИТЬСЯ (?). ГОРЫ УГЛОВАЯ И ВЫСОКАЯ ПРИ НЫНЕШНЕМ ИХ ВООРУЖЕНИИ БОЛЬШОГО ЗНАЧЕНИЯ ДЛЯ ОБЩЕЙ ОБОРОНЫ КРЕПОСТИ НЕ ИМЕЮТ. Для флота эти высоты имеют значение, так как с занятием их противник может потопить небронированные суда, а с бронированных судов сбить все трубы и тем лишить их возможности выйти в море.

С уходом флота мы уйдем в главную крепостную ограду, где будем отсиживаться, пока будет сухарь. Так представляю я себе ход обороны, если флот не решится оставить рейд во время борьбы гарнизона на перевалах. При нынешнем положении дел нельзя и думать, чтобы флот наш решился появиться в бухте Инченза, как ни близок локоть, но его не укусишь.

Небольшой отряд миноносцев почти каждую ночь является с шаландами и забрасывает рейд минами; японские миноносцы так изловчились, что даже днем стали появляться в водах Артура без дядек и только тогда утекают, когда увидят наших миноносцев с дядькою «Новиком».

Следовательно, есть и о чем подумать нашим броненосцам. Даже прежде чем появиться броненосцам в бухту Голубиную, а ведь с марса «Севастополя» в нее плюнуть можно (?), им приходится решать гамлетовский вопрос: «Быть или не быть».

Но мне кажется, что дело пока далеко не пойдет, достаточно флоту броненосному выйти на рейд вместе, чтобы удержать японцев от дальнейших покушений против Артура.

Итак, ПОЛОЖЕНИЕ АРТУРА И ФЛОТА ВОВСЕ НЕ ТАК БЕЗНАДЕЖНО, ЧТОБЫ ОНИ НЕ ПРОДЕРЖАЛИСЬ ДО ОКТЯБРЯ (?), то есть до прихода Петербургской эскадры (?); скажу еще больше, что если гарнизон с флотом будет действовать совместно и согласно, то положение их может быть и хорошее. Как это ни ясно и ни просто, осуществить это не так-то легко, ДАЖЕ В ТАКОМ ГОСУДАРСТВЕ, КАК НАШЕ (?), ЕСЛИ НЕТ ОДНОГО ОТВЕТСТВЕННОГО ЛИЦА.

При настоящих условиях мало того, чтобы во ГЛАВЕ СУХОПУТНЫХ И МОРСКИХ СИЛ стояли люди по своим нравственным (?) качествам достойные своего великого положения, надо еще, чтобы ОНИ УВАЖАЛИ И ДОВЕРЯЛИ ДРУГ ДРУГУ.

Но чтобы доверять, надо знать друг друга и понимать обстановку, в которой приходится действовать.

Флот должен знать крепость, чтобы не возлагать на нее радужные надежды, и знать, чем и как помочь ей. Флот должен знать и армию, чтобы знать, при какой обстановке, что от нее можно требовать.

ГЕНЕРАЛ МОЖЕТ НЕ ЗНАТЬ ТАКТИКУ БОЯ ФЛОТА, НО АДМИРАЛ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ И ТАКТИКУ, И СТРАТЕГИЮ СУХОПУТНЫХ ВОЙСК. Пехота залпами не решит морского сражения, а броненосец, как грозная батарея, может решить участь и сухопутного боя. НИ ФЛОТ, НИ АРМИЯ КРЕПОСТИ АРТУРА НЕ ЗНАЮТ, да, я позволяю себе усомниться, ЕСТЬ ЛИ ХОТЬ ОДНО ЛИЦО, КОТОРОЕ ЗНАЛО БЫ КРЕПОСТЬ, т. е. ВСЮ ЕЕ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ, ПРО ИНЖЕНЕРОВ И ГОВОРИТЬ НЕ СТОИТ, ЭТО НЕ ТОЛЬКО ЛЮДИ БЕЗДАРНЫЕ, НО И КРУГЛЫЕ НЕВЕЖДЫ. Артур по своим сухопутным укреплениям немного лучше бывших временных укреплений Цзиньчжоусской позиции.

Если артиллерия Артура окажет несколько более сопротивления, то этим она будет обязана не укреплениям, а топографическому положению. О Цзинъчжоусской позиции прокричали на всю Россию, когда там еще не было ни одной пушки, ни одной траншеи. Генералу Линевичу она была известна тоже только понаслышке, а потому он приказал оборонять (ее) упорно. Я описал положение этой позиции и ее вооружение. Генерал Линевич отменил свое приказание и разрешил бросить ее.

Генерал-адъютант Куропаткин знал эту позицию не понаслышке, а сам лично ее рассматривал, а потому несколько раз писал генералу Стесселю, чтобы упорно ее не оборонять. После боя 3 мая генерал Куропаткин приказал позицию оставить без боя, а орудия увезти. Следовательно, генерал Стессель мог приказать мне снять пушки с Цзиньчжоу и отойти к Артуру сейчас же после 3 мая. Тогда 13 мая не было бы боя, японцы не имели бы трофей, я явился бы в Артур 5 мая с пушками и с лишней тысячей людей и со всяким скарбом 5-го полка. Японцев это не удивило бы, китайцы их к этому приучили. Генерал Стессель решил принять бой, и я ему за это глубоко благодарен. Решиться на это мог человек, у которого душа римлянина, венчавшего после КАНН ТЕРЕНЦИЯ ВАРРОНА. Явись я в Артур с цзиньчжоусскими пушками, я не дал бы, правда, кинуть лишнего упрека русской армии капитану броненосца «Цесаревич», но он кинул ей эти упреки и за битву под Тюреченом, но зато я и вся дивизия может смело смотреть каждому в глаза. Дай Бог, чтобы мое мнение об артурских укреплениях не оправдалось бы, как оно оправдалось о Цзинъчжоусской позиции. Но чем больше (я) знакомлюсь с крепостью, тем больше убеждаюсь, что она осады не выдержит, хотя бы ей надо продержаться всего четыре месяца. Была бы моя власть, я весь бы гарнизон вывел на перевалы, тогда, может, и без флота отстояли бы их; о чем теперь и нельзя думать, у нас тут флот всё.