Белый вождь. Отважная охотница. - Майн Рид

Глава XXIV

Очутившись в своей роскошной квартире, Вискарра первым делом потребовал вина. Вино подали, и комендант с мрачной решимостью стал пить бокал за бокалом. Он надеялся залить вином свою досаду и на короткий срок преуспел в этом.

Когда выпьешь вина, на душе становится легче, но только на время. Можно напиться пьяным и забыться, но надолго ли? Ревность и зависть пробудятся вновь, и очень скоро – да, еще скорее, чем вы очнетесь от опьянения. Всего вина, сколько его ни выжато из всех гроздей винограда на свете, не хватит, чтобы ревнивцу найти в нем полное забвение.

Сердце Вискарры раздирали страсти. Тут была и любовь вернее, то чувство, которое называл любовью этот распутник, – и ревность, и гнев, вызванный тем, что с ним так невежливо обошлись, и уязвленное самолюбие: ведь со своими золотыми эполетами и роскошным султаном он считал себя неотразимым; но преобладало над всем горькое разочарование.

И разочарование это было тем сильнее, что Вискарра просто не понимал, как же теперь возобновить ухаживанье. Если он опять явится с визитом, придется, пожалуй, вновь пережить такую же неприятность, а то и похуже.

Хоть его и украшают галуны и нашивки, хоть он и важная особа, а светловолосой девушке нет до него никакого дела – это ясно. Она совсем не такая, как те девушки, которых он прежде удостаивал своим вниманием, не такая, как все эти темноокие жительницы долины. Ведь любая из них без единого слова, и даже не краснея, взяла бы его золотой – уж наверно, ни одна бы не отказалась!

Да, назад на ранчо теперь ему дороги нет. Так где же встретиться с ней? Где ее увидеть? В городе она показывается редко, не бывает ни на каких увеселениях, разве что когда брат дома. Итак, где же и как увидеть ее? Положение безнадежное, нет никакой возможности исправить первый опрометчивый шаг. Будь эта девушка заключена в монастырь, и то не было бы хуже. Да что и говорить, никакой надежды! Так размышлял Вискарра.

Но даже мысленно произнося эти слова, он все-таки не верил, что надежды и в самом деле не осталось. Нет, он не намерен сразу отступиться! Чтобы он, сердцеед Вискарра, не сумел завоевать сердце какой-то полунищей девчонки! Ну нет, он еще не знавал неудач – не узнает и на этот раз! Уже из одного только тщеславия он добивался бы своего, но были и еще причины для того, чтобы страсть его разгорелась. Он натолкнулся на сопротивление, задача оказалась нелегкой – от всего этого лишь возрастали его энергия и упрямство.

А тут еще ревность – она тоже подхлестывала его самолюбие.

Он ревновал к дону Хуану. Вискарра заметил его тогда, в день праздника. Он видел юношу в обществе охотника на бизонов и его сестры. Видел, как они разговаривали, выпивали, веселились все вместе. Он уже и тогда ревновал, но это было ничто по сравнению с той ревностью, какая терзала его теперь. Ведь тогда он предвкушал скорую и легкую победу. Тогда у него на душе было спокойно, не то что сейчас – сейчас, когда он потерпел неудачу и в час своего унижения повстречался все с тем же соперником... И тот направлялся к знакомому ранчо. И там его, вне всякого сомнения, радушно встретили, рассказали обо всем, что произошло.. И они вместе хохотали, издеваясь над ним, Вискаррой. И... о дьявольщина! Эта мысль была нестерпима.

Но при всем том комендант и не думал отказаться от своих намерений. Уж наверно, есть еще какие-то пути, пусть нечестные, пусть подлые, лишь бы только додуматься... Вискарра чувствовал, что тут нужен человек, способный рассуждать более хладнокровно. А где Робладо?

– Сержант! Скажите капитану Робладо, что мне надо с ним поговорить.

Капитан Робладо был самым подходящим сообщником в подобных делах. В своем отношении к женщинам оба они были подлецами, но Вискарра вел себя немного поделикатнее, в благородно-комическом духе. Он был мастер обольщать. Подобно дон Жуану, он становился поклонником каждой хорошенькой женщины и воображал, что его победы вполне законны, тогда как Робладо не брезгал никакими средствами, лишь бы они поскорей привели его к цели. Он готов был действовать и силой, если это выгодно и неопасно. Из них двоих худшим негодяем был, конечно, Робладо.

После того, как, действуя на свой лад, комендант потерпел поражение, он готов был пойти на все, что ему ни посоветует Робладо. И, уж конечно, Робладо мог дать ему совет: ведь этот капитан отлично знал любовную стратегию и тактику как цивилизованных людей, так и диких индейцев.

Случилось так, что и сам Робладо нуждался в совете по сходному делу. Он просил руки прекрасной Каталины, и дон Амбросио дал свое согласие, но, к всеобщему удивлению, сеньорита взбунтовалась. Она не отказалась наотрез выйти за капитана Робладо. Это был бы прямой вызов, и тогда дон Амбросио, пожалуй, немедленно пустил бы в ход всю свою отцовскую власть. Но Каталина просила отца повременить, уверяя, что ей еще рано выходить замуж. Робладо и думать не мог об отсрочке, ему не терпелось разбогатеть. Но дон Амбросио внял мольбам дочери – именно это и тревожило капитана.

Быть может, под влиянием коменданта дон Амбросио изменит свое решение и поспешит с желанной свадьбой? Поэтому Робладо был рад и счастлив, если бы начальник оказался у него в долгу.

Придя к коменданту, Робладо выслушал подробнейший рассказ обо всем, что произошло.

– Дорогой мой полковник, вы не так взялись за дело. При вашем опыте, при вашем искусстве... я просто поражен! Вы обрушились на них, как орел на голубятню. Так только спугнешь птиц, и тогда они надежно укроются в своем убежище. Вам совершенно незачем было ездить в это их ранчо.

– Но как бы я