Поющие кости. Тайны Д’Эрбле (сборник) - Ричард Фримен

– Не знаю, зачем Колдуэлл хранил всю эту дребедень, – произнес суперинтендант. – Здесь вещи, похищенные в результате шести разных ограблений, причем ни одно из них не было раскрыто.

Торндайк без особого интереса осмотрел их. Он был явно раздосадован, что комнату привели в порядок.

– Вы не в курсе, что было похищено?

– Понятия не имею. Мы даже не знаем, открывал ли убийца сейф. Ключи лежали на письменном столе, так что он мог без труда там покопаться. Не знаю, почему он не взял эти вещицы. Все это мы нашли в сейфе.

– Вы сняли отпечатки с ломика?

Суперинтендант густо покраснел.

– Да, – пробурчал он. – Но перед этим его успела захватать полдюжина идиотов, прикладывая к окну. Так что на нем не было ничего, кроме отпечатков их проклятых лап.

– Окно, как я полагаю, не взломано?

– Нет, – ответил Миллер, с некоторым удивлением взглянув на Торндайка. – Это была инсценировка, как, впрочем, и следы на клумбе. Должно быть, преступник надел ботинки убитого и прошелся в них по земле. Маловероятно, что Колдуэлл сам там наследил.

– Вы не нашли какого-нибудь письма или телеграммы?

– Записка, где назначалась встреча в девять вечера в день убийства. Ни подписи, ни адреса, а почерк явно изменен.

– Еще какие-нибудь улики обнаружили?

– Да, сэр. В сейфе мы еще нашли вот это.

Миллер стал развязывать небольшой сверток, многозначительно поглядывая на Торндайка. В нем оказались кое-какие драгоценности и еще один сверток, сделанный из носового платка и перевязанный тесьмой. Когда детектив развернул его, там обнаружились шесть серебряных ложек с выгравированным вензелем, две солонки и золотой медальон с монограммой. Еще в свертке находился листок почтовой бумаги, на котором измененным почерком было написано: «Вот вещи, о которых я тебе говорил. Ф. Б.»

Но нас с Торндайком прежде всего заинтересовал платок (грязный и с двумя пятнышками крови). С четким штампом на его уголке: «Ф. Белфилд».

Торндайк с Миллером переглянулись.

– Знаю я, о чем вы думаете, – улыбнулся последний.

– Об этом можно догадаться, и не стоит делать вид, что у вас другое мнение.

– Но если платок тоже подстава, то пусть Белфилд это докажет. Здесь пахнет не одним делом. Эти ложки, солонки и медальон были украдены на Уинчмор-хилл, и мы весьма интересуемся джентльменом, который совершил ограбление.

– Не сомневаюсь, но платок вряд ли вам поможет. Опытный адвокат, такой, например, как мистер Энсти, моментально отметет подобную улику. Уверяю вас, Миллер, этот платок в любом случае не может считаться весомым доказательством, а вот для расследования он просто бесценен. Предлагаю отдать его мне, а я уж найду, что с ним сделать.

Суперинтендант с неохотой согласился:

– Ладно, доктор. Можете взять его на пару дней. А ложки и все остальное вам не требуется?

– Нет. Только платок и записка, которая в нем была.

Оба предмета были помещены в жестяную коробочку, которую Торндайк всегда носил с собой, и, распрощавшись с обескураженным детективом, мы покинули место преступления.

– Очень неудачный поход, – подытожил Торндайк на обратном пути. – Жаль, что я не успел осмотреть комнату, пока там ничего не тронули.

– Но что-то новое вы все же узнали?

– Лишь убедился в правильности своего предположения. Колдуэлл был скупщиком краденого и полицейским осведомителем. Он сообщал полиции полезную информацию, а они, со своей стороны, не задавали ему лишних вопросов. Но стукачи склонны к шантажу, и весьма вероятно, что какой-то жулик, которого Колдуэлл слишком сильно прижал, пришел к нему в дом, когда не было экономки, и стукнул по голове. Преступление было спланировано заранее, и злоумышленник намеревался убить сразу двух зайцев. Он принес с собой штемпели, чтобы сфабриковать отпечатки на стекле, и подложил в сейф этот платок и часть вещей, похищенных при ограблениях, которыми так озабочен Миллер. Надеюсь, вы обратили внимание, что все эти предметы не слишком ценные и легкоузнаваемые.

– Да, я заметил. Он явно хотел повесить на Белфилда и ограбления, и убийство.

– Абсолютно верно. Вам понятна позиция Миллера. Белфилд – синица в руках, а тот, другой, пока лишь журавль в небе. Поэтому за Белфилдом надо следить и доказывать его виновность. А если он неповинен, пусть подтверждает свою правоту.

– И что вы собираетесь делать?

– Вызову Белфилда телеграммой. Возможно, он прояснит ситуацию с платком и направит нас по верному следу. В котором часу у вас консультация?

– В половине первого, и вот как раз мой автобус. Постараюсь вернуться к обеду.

Поднявшись наверх, я посмотрел в окно на своего друга, ритмичной походкой идущего по тротуару. Он казался погруженным в свои мысли, однако от его внимания не ускользало ничего, что происходило вокруг. Моя консультация не затянулась, и я успел вернуться к обеду. Войдя, я сразу заметил, что настроение Торндайка изменилось – он был весел и оживлен, так происходило всегда, когда ему удавалось добиться успеха в каком-нибудь сложном и запутанном деле. Однако не спешил делиться своими достижениями и явно хотел отвлечься.

– Как вы смотрите на то, чтобы немного развеяться, Джервис? – весело спросил мой коллега. – Сегодня такой чудесный день, и мы не слишком загружены работой. Пойдемте в зоопарк? У них появился великолепный шимпанзе и несколько экземпляров редкой рыбы. Идем?

– С удовольствием. Покатаемся на слоне, угостим медведя булочками и вообще родимся заново, как феникс из пепла.

Но когда часом позже мы прогуливались по зоопарку, я заподозрил, что наша увеселительная поездка имеет некую скрытую цель, поскольку ни шимпанзе, ни диковинная рыба Торндайка не заинтересовали. Его сразу же потянуло к вольерам, где обитали ламы и верблюды.

– Внимание, Джервис, – произнес он, когда мимо нас провели облезлого верблюда под седлом. – Взгляните на этот корабль пустыни с пассажирской палубой между горбами и признаками ревматоидного артрита тазобедренного сустава по правому борту. Пойдем посмотрим на него, пока он не вошел в док.

Мы пошли по боковой дорожке, чтобы перехватить верблюда по дороге в его стойло.

– Интересно проследить, как животные, обладающие определенными качествами, – лошади, северные олени и верблюды, – были приспособлены к нуждам человека, – продолжал рассуждать Торндайк. – Подумать о той роли, которую сыграли в истории верблюды: в древней и в современной торговле, в распространении культуры, в войнах и завоеваниях. Да, верблюд замечательное животное, хотя данный экземпляр выглядит довольно жалко.

Верблюд, казалось, понял, что о нем отозвались неуважительно: проходя мимо Торндайка, он презрительно показал зубы и отвернулся.

– Ваш подопечный уже немолод, – заметил Торндайк, обращаясь к его поводырю.

– Да, сэр. Он стареет, и этого уже не скроешь.

– С этими животными, наверное, много возни? – продолжал Торндайк, шагая рядом с поводырем.

– Вы правы, сэр. Характер у них отвратный.

– Да, я слышал, но все же верблюды и ламы очень занятны. Вы не знаете, можно ли купить их фотографии?

– Да, в кассе есть кое-что, но далеко не все. Если вы хотите, весь набор ловко делает парень из верблюжатника. Только сейчас его нет.

– А как его зовут? Я хочу заказать у него фотографии.

– Джозеф Вудторп, сэр. Он вам любых наснимает. Спасибо, до свидания, сэр.

Опустив в карман неожиданные чаевые, мужчина повел своего подопечного в вольер.

Интерес Торндайка к верблюдам тотчас же увял, и он предоставил мне возможность выбирать маршрут, проявляя равный интерес ко всем обитателям зоопарка – от насекомых до слонов и наслаждаясь отдыхом с энтузиазмом школьника. При этом не упускал случая поднять с земли любое перышко или клочок шерсти, заворачивал в бумагу и, надписав, укладывал в свою жестяную коробочку.

– Никогда не знаешь, что может пригодиться, – объяснил он, когда мы отошли от вольера страуса. – Вот, к примеру, перышко казуара или шерсть оленя-вапити. При определенных обстоятельствах они помогут найти преступника или спасти невиновного. Такое часто случается.

– У вас, вероятно, целая коллекция перьев и шерсти, – предположил я.

– Возможно, самая большая в мире. И совершенно уникальная – ведь туда входят образчики пыли и земли из самых разных мест и промышленных предприятий, волокна, пищевые продукты и лекарства.

– Она помогает вам в работе?

– Постоянно. Обращаясь к своим образцам, я получаю самые неожиданные улики, и практика показывает, что микроскоп – это спасительный якорь судмедэксперта.

– Помнится, вы собирались послать телеграмму Белфилду. Отправили?

– Да. Я попросил его прийти в половине девятого вечера и привести с собой жену. Надо разобраться с этим загадочным платком.

– Думаете, он скажет вам правду?

– Не берусь судить. Но вряд ли станет валять дурака. Я со своими методами явно пользуюсь у него авторитетом.