Расколотая свобода - Шейн Роуз

после продолжил – И я имею в виду, от всех и от всего.

Я бросила на него яростный взгляд.

– А как насчет моего личного пространства? А если ко мне кто-то придет? Я не хочу, чтобы ты подслушивал…

– Что подслушивал? – подначивал он, прекрасно понимая, что я пыталась сказать.

Отказываясь ему отвечать, я сосредоточилась на задуманном. Данте рассмеялся и облокотился на дверной косяк. Он наблюдал за моим злым топотом так, словно был готов вечно смотреть на мою истерику.

Ну ничего, он явно перестанет потешаться надо мной, когда мне поменяют номер. Я набрала номер службы ресепшн и выслушала приветствие какого-то мужчины.

– Да, знаете, на самом деле мой вечер складывается не лучшим образом. Похоже, мой номер находится по соседству с номером другого человека, и у этого жильца есть ключ от смежной двери.

– Боже мой, мне очень жаль, что так получилось, мисс?..

– Мисс Харди. Двадцатый этаж. Мне нужен номер…

– О, мисс Харди. Конечно! – он прочистил горло. – Мы не можем предоставить вам другой номер. Согласно запросу мистера Арманелли, ваши номера должны быть рядом.

– Что? – прошептала я, услышав озвученную фамилию. – Нет, мой номер забронировал Данте. Данте Рид.

– Нет, мисс, это сделал Данте Арманелли. И мы очень признательны…

Данте вырвал у меня трубку и взял дело в свои руки.

– Это Данте, я разберусь с возникшим недоразумением, – он положил трубку, и я обескураженно отступила назад.

– Ты… ты воспользовался псевдонимом и выбрал фамилию члена мафии? – спросила я высоким голосом.

– Я использовал фамилию, которую дал мне отец, – он ответил тихо, будто пытался помочь мне успокоиться.

Но мои руки дрожали, а сердце билось как безумное. Я посмотрела Данте в глаза.

– Ты хочешь сказать, что…

– Давай, – он махнул рукой, побуждая меня продолжать. – Задай вопрос.

Я подумывала швырнуть в него стоящим на тумбочке телефоном.

– Ты связан с ними родственными узами? – прошептала я.

Он кивнул раз, потом второй, подтверждая мою догадку, и не сводил с меня взгляда, словно опасался, что я могу сбежать.

– Не может быть, – я покачала головой и попыталась сделать вдох, хотя казалось, будто в комнате совсем не осталось воздуха.

Арманелли имели репутацию хладнокровных убийц. Еще с шестидесятых их фамилия постоянно фигурировала в новостях, они занимались торговлей наркотиками, отмыванием денег и убийствами. Арманелли являлись самой печально известной преступной семьей в Америке. Даже сейчас, спустя столько лет, их имя упоминали в связи с фальсификацией выборов, контролем правительства и ядерным оружием, а также, судя по слухам, у них было достаточно денег, чтобы с легкостью управлять целой страной.

– Ты не один из них, – пробормотала я. – Этого не может быть.

– Почему? Из-за происхождения мамы? – он почесал щеку. – Лайла, мой отец итальянец, дальний кузен Марио Арманелли. Мама нечасто распространяется об этом родстве. Я пошел в армию, потому что понимал: мне необходимы навыки и знания, которые превосходили бы те, что я получал, пока рос. Благодаря службе я освоил и другие навыки. И большую часть жизни работал с мафией.

– Нет, – я села, пытаясь вспомнить, что видела в новостях за все эти годы. Данте был хорошим. Он являлся для меня олицетворением безопасности. Он не мог… – Они убийцы.

– И я всегда был таким.

– Невозможно, – я поднялась с кровати, обогнула ее и указала на него. – Не смей говорить, что военные убивают. Наши солдаты настоящие патриоты. Герои войны.

– Я – герой войны и член семьи Арманелли, так что сделал для своей страны все, что должен. И давно смирился с этим, – он сделал размеренный вдох, обычно такое дыхание свидетельствовало о попытке успокоиться. – Я выполняю одинаковую работу как для правительства, так и для семьи. Мы не все плохие. В последнее время мы сделали много хорошего.

– Ты хочешь сказать, что…

– Что все взаимосвязано, а дальше думай сама. Ты умная девочка, все понимаешь и смотришь новости.

– И что, получается, теперь я живу с мафиози? – вскрикнула я.

– Вообще-то я живу в соседнем номере, но, если ты так рьяно добиваешься правды, могу переехать сюда.

– Тебе еще хватает наглости шутить? – сжав руки в кулаки, я начала отворачиваться, но потом остановилась. Не стоило поворачиваться спиной к убийце, верно?

Улыбка, появившаяся на его губах, была обескураживающей.

– Маленький Ягненок, неужели ты вдруг испугалась меня?

– Не будь ослом, Данте, – усмехнулась я и провела рукой по волосам.

– Ты теребишь волосы, когда нервничаешь. Хочешь подышать?

– Нет. Я не хочу дышать с тобой! – вместо этого мне хотелось ударить его. – Ты врешь мне. Обо всем… об Иззи… о себе, что, кстати, я считаю грандиозным предательством… и о своей дурацкой фамилии.

– Вру? – Он замолчал, а потом в нем что-то будто сломалось, и он закричал: – Я обманываю тебя? Лайла, да ты не разговаривала со мной годами!

– Не могу разбираться со всем этим сейчас, – я прижала пальцы к вискам, а другой рукой махнула ему, прогоняя. – Просто уйди.

– Или что? – прошептал он, и отчетливая угроза в его голосе казалась практически осязаемой. Мое сердце подпрыгнуло, а между ног я ощутила трепет.

– Или я заставлю тебя, – огрызнулась я, потому что больше не собиралась сдерживаться и щадить его чувства.

Он хмыкнул.

– Мне нравится эта твоя новая воинственная сторона, Ягненок. Даже подумываю позволить показать ее во всей красе.

Меня бесила собственная реакция, как тело обдало жаром от этих слов, как я машинально облизала губы, а Данте наблюдал за мной. И все же я не сдалась. Он переступил черту, и я потеряла остатки самообладания. Я ответила на его ложь злой иронией, не задумываясь, бросая ему упреки.

– И как именно ты это сделаешь? Будешь меня пытать? Убьешь? Какую конкретно работу ты выполняешь для мафии, Данте Арманелли?

Я успела заметить лишь обиду, вспыхнувшую в его взгляде, а потом он отвернулся.

– Наслаждайся чтением, Лайла, – пробормотал он, после чего захлопнул за собой дурацкую смежную дверь.

Глава 12

Делайла

Массаж в качестве напоминания

Я опустилась на маленький барный стул на кухне и попыталась осмыслить все то, о чем теперь знала. Примерно через десять минут вздохнула. Кусочки головоломки, из которой состояла моя жизнь, больше не подходили друг другу так, как раньше, и я понимала, что отныне все изменилось.

Даже если мне хотелось пойти за Данте, мне необходимо было время, чтобы осмыслить все недоговорки, всю ту ложь, в которую я верила.

Пришло время сделать один, а может и все семь вдохов, чтобы снова иметь возможность сосредоточиться.

Один. Он оказался членом мафии.

Два. Но по-прежнему оставался Данте.

Три. Он