Дорога камней - Антон Карелин

Мгновение вокруг царила ничем не прерываемая тишина. Затем Венри распрямилась, едва заметно дрогнула, увидев, что в глазах её воспитанницы по-прежнему плывёт глубокое, затягивающее ничто, что неизвестные мысли взяли её в далёкий, непрекращающийся плен. Она уже собиралась приоткрыть улыбкой опытный, меткий на вопросы и остроты рот, увлечь девушку словами, пытаясь пробудить её, — как вдруг Инфанта очнулась сама. Словно там, далеко вдали, кто-то захлопнул манящую книгу, будто туманное облако накрыло переплетения грядущей судьбы, или чтение невиданного романа было в это мгновение закончено, — Катарина неожиданно преобразилась. Глаза её мягко замерцали, наполняясь покоем, твёрдостью, затем лёгким, почти никогда не исчезающим лукавством; кожа налилась румянцем, будто мысли, наконец-то свободные, сразу же ринулись к темам розовеюще запретным, а руки её, оживлённые, гибко и легко взлетели, касаясь причёски, складок платья на плечах, рубиновых серёг и тонкой сеточки-диадемы, украшающей лоб, стирая черты пугающе пустые, наполняя Принцессу той живительной силой, чистой юношеской прелестью, что безостановочно влекла к ней всех и вся.

— Сегодня вы пленительны, — удовлетворённо прошептала Венри, губы которой сошлись в довольную, сладкую, как всегда, ехидную линию, — свежи, как заря.

Принцесса бросила на воспитательницу и подругу сверкнувший понимающей насмешкой взгляд и сказала:

— Не думай, не думай, что я отвечу тем же. Ты все так же сверх меры пошла и желта, как больной цыплёнок, выпеченный в свежих лимонах, — в глазах её искрились, не таясь, и насмешка, и вызов.

— Что ж, — качнув плечом, склонив голову влево, с широкой улыбкой ответила мадам, — все в этом мире подчинено диктату сильных. Мужчинам нравится эта пошлость. Она вызывает их, и многие не могут не ответить на вызов, вы же знаете, Ваше Высочество, вы же знаете... Что касается цыплят, моя милая, так один из них, полузадушенный волнением, ответственностью, свалившейся на него столь нежданно, и новым, чрезвычайно тугим шейным платком, ожидает вашего разрешения, дрожа.

Принцесса улыбалась, и солнечные лучи косой редкой решёткой падали ей на руки, на платье, на волосы, на щеки, искрились в хрустально-чёрных глазах, — тысячам взглядов Светила было дозволено то, за что многие из людей навсегда теряли покой.

— Зови, — разрешила Катарина, устраиваясь поудобнее в кресле с высокой спинкой, отводя голову назад и превращаясь в стройного ангела, складывая руки на жемчужно мерцающих складках, чуть поворачиваясь в сторону древнего, чуть выцветшего гобелена, изображающего охоту эльфов на Огненного Быка. — Зови его.

Мадам поклонилась и позвала.

Клари Танвар вошёл в комнату красного дерева деловым, внешне уверенным, но слишком торопливым шагом, пригнув голову, словно бычок, семенящий вперёд, глядя в пол и не осмеливаясь поднять головы, покуда не услышит разрешения или приказа.

— Ваше Высочество?.. — вопросительно поздоровался он, глядя на Принцессу исподлобья, но так и не смог удержать восхищения и растерянности, скользнувшей во взгляде, в расплывшемся на мгновение лице, отразившем частицу внутренних чувств, когда он лишь чуточку рассмотрел её.

— Рада видеть тебя столь уверенным, мой Клари, — звонко ответила Инфанта, наклоняясь вперёд и немного кивая. — Ты принёс что-то важное? Есть вести о решениях заговорщиков? Есть ценный совет?

— Они подозревают меня, — не отдышавшись как следует, после каждого третьего слова страстно и одновременно робко метая полный волнения краткий взгляд, тут же резко, с прерывистым выдохом, страхом дерзости опуская его, отвечал запыхавшийся, очень взволнованный Клари. — Теперь уже точно: дважды пытались воспользоваться правом закрытого совещания, но оба раза Хилгорр и её люди давили попытки советников.

— Джоанна все так же преданна короне?

— Более тому, что стоит за ней, — возразил Клари, — высокой Идее, Ваше Высочество, не реальности. Не вам.

— И не Ему, — прищурившись, заметила Катарина полувопросительно; когда юноша, побледнев и низко опустив голову, не ответил, добавила: — Только старику, который оказался слишком слаб для борьбы. Не удивительно ли? В час, когда имеет значение каждый облечённый властью, тем более каждый из тех, кто наверху, они кидаются часами и днями, друг другом, возможностью отличного манёвра, хитрости или союза, пытаясь остаться справедливыми и верными. Откуда проистекает такое безумие? Разве не из поклонения Идее, подмявшей их под себя?..

— Скорее из отношения к вам, — при этих словах Клари вспыхнул, как в первый раз на свидании, тотчас после поцелуя; губы его трепетали, словно хозяин их боролся с собой; в глазах и руках его, в согнутой фигуре были сожаление и страх вместе с желанием продолжить говорить начатое, раз уж хватило смелости начать. Ни Принцесса, ни мадам давно уже не видели такой взволнованности и нерешительности в нем, постепенно обретающем силу и внутренний покой.

— Продолжай. — Откинувшись назад, Принцесса внимательно разглядывала его. — Ты должен знать, мне не претит человеческое презрение... Так что, — едва заметная улыбка украсила чистый, задумчивый и вместе с тем пугающе насмешливый, ожидающий лик, — разве они не боятся меня?

— Не так, — выдохнул Клари, — как хотелось бы.

— Считают меня бесконечно юной?

— Да, Ваше Высочество.

— Только меня или брата тоже?

— Только вас. Именно вас. К Его Высочеству, наследному Принцу Краэнну, они относятся... с опасением.

— Глупцы, — презрительно фыркнула Венри.

— Ничуть, — возразила Принцесса, не улыбаясь, — он ведь монстр, он действительно опасен. Теперь, когда они узнали про Гончую, это очевидно для всех... Они обсуждали его?

Клари, видимо, постепенно справлялся с волнением, несомым в себе, проникаясь насмешливым настроением Принцессы и снова, в очередной раз понимая, что всегда столь жестокая к любому, хотя бы косвенно задевшему честь Семьи и уж тем более её собственную, в данных обстоятельствах Инфанта будет предельно спокойна.

— Да, госпожа — кивнул он, доставая из раздутого кожаного портфеля темно-коричневую папку и начиная раскручивать тесёмки.

— Клари, — чуть опустив голову, взглядом касаясь черно-белого и двухслойного, полурасстегнутого и мятого воротника-стоечки, туго стянутого белого шейного платка, выпуклой коротышкиной груди, мягко сказала Принцесса, — ты должен быть дословен. Надеюсь, ты позабудешь о всякой щепетильности и точно изложишь мне все дела. — Она посмотрела в его вопросительно-неуверенные глаза и добавила: — Время вышло. Больше незачем и не во что играть. Империя переросла своего Отца и хочет свергнуть его; ты должен это понимать. Мы — следующие в списке: не поклоняясь Ему, они тем более не будут поклоняться и нам. Мы с братом или станем взрослыми прямо сейчас, или умрём... Скажи мне, я давно хотела спросить... ты образованный, умный молодой человек, мне интересен твой взгляд. В какой Империи ты хочешь жить?