Награда Мак-Кейда - Уильям Дитц

Тот кивнул и зашептал в микрофон.

Через три минуты отряд особого назначения уже построился и побежал. Они двигались разомкнутым строем, на таком расстоянии, которое позволяло снизить потери в случае засады или противопехотной мины, но давало возможность видеть друг друга в темноте, пользуясь отличной оптикой, установленной на шлемах. Радиопереговоры были сведены к минимуму. Экономя силы, отряд покрывал расстояние в режиме бега трусцой. Время от времени они поднимались на вершины небольших холмов и видели огни города. Они становились все ярче и ярче.

Постепенно Мак-Кейд втянулся в ритм бега. Благодаря подготовке на Хай-Хоу он чувствовал себя прекрасно. Его сапоги в постоянном темпе опускались на хрустящий гравий. Дыхание было глубоким и ровным. Кровь равномерными толчками проходила по артериям и венам. Несмотря на то что случилось с Молли и на то, что ждало его впереди, так хорошо было чувствовать себя живым и здоровым.

20

Мустафа Понг не спал, хотя его глаза были закрыты. Он услышал шипение створок люка и стук каблуков по металлической палубе. По шагам он узнал Рэза.

— Что? — не открывая глаз, спросил Понг.

— Вся харрингтоновская компания на борту, сэр.

Понг открыл глаза и сощурился на свет. Как хорошо было чувствовать себя в безопасности на борту своего судна, в тишине и покое своей каюты. Ему ни капли не хотелось болтать с Харрингтонами, но это было необходимо. Они наняли его армию и, как представители объединения, имели право увидеть, за что заплатили деньги.

Понг кивнул:

— Спасибо, Рэз. Проводи их в офицерскую кают-компанию. Я выйду, когда они там немного помаринуются.

Рэз, давно привыкший к методам работы Понга, кивнул и удалился. Понг закрыл глаза и мысленно обратился к мозговому слизню.

— Покажи мне это еще раз.

Инопланетянин испустил вздох — на мельцетийский манер. Понг, похоже, никогда не уставал от фантазий и раз или два в день требовал показать их ему. Мозговой слизень выделил несколько капель разных химических веществ, подождал, пока они подействуют, и послал своему донору соответствующие мысли.

Перед глазами Понга замелькали разные цвета, потом мелькание замедлилось, и цвета постепенно обрели форму. Появилось видение, всеохватывающее видение, такое, какое мог бы видеть только сам Бог. Все солнечные системы и галактики казались не более чем кусочками головоломки, разложенными на столе из черного мрамора.

Понг видел, как со вспышками света рождаются новые звезды, как там, где погибают старые, появляются черные дыры, как происходят столь могучие столкновения, что целые планеты обращаются в тучи космического мусора.

Но это были заурядные события, не более значительные, чем весенняя гроза на Дезусе-два. Более важным было расширение сферы деятельности разумных существ. Понг видел, как она разлетается в черноте, словно звездная пыль, как она побеждает здесь и отступает там, а все это по воле случая и нескольких выдающихся умов. Таких, как его собственный.

Нет, все-таки не совсем таких, поскольку Понг смотрел дальше и видел возможность упорядочения хаоса Вселенной. Ему было дано видеть нечто большее, чем скопления звезд, а именно — единую цивилизацию с ним самим во главе. Цивилизацию, простирающуюся за пределы изведанного космоса, чтобы в одном объятии собрать все расы и культуры, чтобы это был организм столь великий, что он будет жить миллион лет.

Да, это видение стоило того, чтобы бороться за него и приносить ради него жертвы. Люди, иль-роннианцы и, конечно же, пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые — все будут преклоняться перед Понгом.

Химические вещества усвоились в организме Понга, и тот открыл глаза. Видение наполнило его новыми силами. Теперь он был готов обсуждать все мелкие вопросы с этим объединением и его высокомерным руководством, не испытывая никакой досады.

Понг поднялся со своего похожего на трон кресла и направился к люку, который с шипением распахнулся при его приближении. Снаружи его уже ждали Рэз и Молли.

После той неудавшейся попытки покушения Понг настаивал, чтобы Молли везде сопровождала его. Он очень любил и уважал эту девочку, но теперь в отношении к ней у него присутствовало нечто большее. Понг был суеверен и считал, что она приносит ему удачу. Ведь со времени похищения Молли Понг ни разу не потерпел поражения, к тому же она спасла его жизнь. Разве можно пренебрегать столь очевидным талисманом?

Понг улыбнулся, глядя на Молли, и девочка улыбнулась в ответ, но ее улыбка была просто дежурной данью вежливости. О, как он мечтал о том, чтобы эта улыбка шла от души! Чтобы она была такой, какую Понг замечал у Молли в редкие мгновения, когда она испытывала неподдельную радость. Например, как в те драгоценные часы, которые они провели, гуляя по заснеженным улицам Сегундо, когда аэрокар висел над ними, словно ангел-хранитель, а Рэз чуть не прыгал от нетерпения, заботясь лишь о том, чтобы увезти Понга с Салазара.

Тогда Молли забыла о себе и о своих родителях. Да, кстати, ее родители представляют определенную проблему, которую со временем ему нужно решать. Возможно, мать Молли погибла во время нападения на Алису. А если нет, дело довершит наемный убийца.

Что касается этого почти легендарного Сэма Мак-Кейда, с ним будет справиться немножко потруднее, но было бы желание, а способ всегда найдется. Главное — нужно убрать родителей Молли так, чтобы в их смерти никак нельзя было обвинить его. А когда с ними будет кончено, сделать все, чтобы до Молли долетела весть о том, что их нет. Она, конечно, немного погрустит, но дети легко забывают о своих горестях. Когда надежда на встречу с родителями растает, Молли привяжется к нему, и Понг будет видеть эти улыбки куда чаще.

Вот так, еще одним дельцем больше во множестве тех, которые необходимо выполнить в ближайшем будущем! Понг взял Молли за руку и зашагал по коридору в кают-компанию.

Он рассчитал все точно. К тому времени как Понг вошел в кают-компанию, Марша Харрингтон, главная из присутствующих Харрингтонов, уже почти кипела. Никто на Дранге не осмелится заставить ее ждать, и никто на свете не имеет на это права, тем более какой-то самозваный генерал из наемников. Ее сопровождающий, весьма молодой офицер по имени Нагуро, делал все, что можно, чтобы развлечь ее, но и он исчерпал весь запас любезностей пять минут назад.

Когда Понг вошел в комнату, Марша Харрингтон повернулась к нему всеми своими телесами и раскрыла было рот, но он перебил ее:

— Гражданка Харрингтон, это огромная честь для меня. Я знал, что президент и глава «Харрингтон индастриз» — талантливая личность... но я не представлял, что она еще и красавица.

Марша Харрингтон, которая была далеко не красавицей, вспыхнула от столь неожиданного комплимента. Она была совершенно обезоружена. Понг абсолютно не походил на тот образ, который она себе рисовала. Исключительно приятный мужчина и, если не обращать внимания на этот нелепый нарост на его плече, просто красавец, дамский сердцеед. Она вдруг залепетала, словно школьница:

— Это для меня честь, генерал Понг! Разрешите представить моего брата Говарда и мою кузину Надин.

Говард, человечек болезненного вида лет тридцати с небольшим, неуклюже поклонился, а Надин, растрепанное существо в сшитом на заказ деловом костюме «Харрингтон индастриз», кивнула. Она разглядывала Понга как фермер, оценивающий призового бычка.

— Польщена! — наконец сказала она.

Понг улыбнулся.

— Я тоже. Здравствуйте, лейтенант Нагуро, рад видеть вас!

Нагуро, нервный коротышка, порывисто кивнул и постарался сделаться как можно незаметнее. Нагуро бросало в пот при виде Понга и этой радужной штуковины на его плече.

— Ну что ж, — продолжал Понг, — займем места вокруг стола и рассмотрим, какие дополнительные силы имеются теперь в вашем распоряжении. Когда до высадки остается два оборота, я уверен, что вы согласитесь: время — это главное.

Следующие два часа были столь скучными, что Молли с трудом удерживалась от того, чтобы не заснуть. Демонстрируя голографии, карты и схемы, Понг без устали говорил о кораблях, солдатах, оборудовании, материально-техническом обеспечении и местах десантирования. А когда он замолкал, вступала Марша Харрингтон.

Страшную скуку переговоров усугубляла спартанская обстановка офицерской кают-компании. Кроме редких голографических снимков на стенах, смотреть было совершенно не на что.

Единственным интересным событием был короткий перерыв, когда Башмачиха, Лиа и еще две девочки вошли в комнату, держа подносы с закусками и напитками. Теперь Башмачиха оказалась совсем за штатом, и она не скрывала своей ненависти к Молли.

Это Молли могла понять, но она все еще надеялась подружиться с Лиа и разрушить установившееся отчуждение.

Молли улыбнулась, надеясь, что кто-нибудь по-дружески улыбнется в ответ, но быстро разочаровалась. Девочки не обращали на нее внимания, а Лиа демонстрировала показную почтительность, тогда как в ее глазах горела ненависть к Молли.